– Оксан, с тобой всё в порядке? Ответь. Я уйду, исчезну…

 Когда дверь не открывалась уже более двадцати минут – начал паниковать.

 – Если ты сейчас же не откроешь, я вышибу дверь. Проверять не советую. Пожалуйста.

 И, о чудо, через две секунды дверной замок щёлкнул и дверь распахнулась. Оксана вышла, окинула даже не презрительным, а самым равнодушным взглядом, и всё стало ясно. Он почувствовал разницу. Убегала от него она с обидой в глазах, а сейчас полное равнодушие и к нему лично, и к тому, что произошло. Те слова, которые придумывал, застряли в глотке и не только от взгляда. Она была другая, хотя бы внешне. Уже полностью облачённая в свой наряд: красивое платье персикового оттенка из лёгкой ткани, таких, кажется у неё несметное количество, ещё ни разу она не повторилась. Полный макияж, который делает её лицо чужим, образ дополнили туфли, которые она обула уже стоя в прихожей. В руках была странная сумка, больше обычной дамской, скорее похожа на миниатюрную дорожную, только более повседневной расцветки.

 – Ты уходишь? – Только и смог сказать, когда её рука была на дверной ручке.

 – Да.

 – Прости.

 Она оглянулась и с лёгкой улыбкой кивнула.

 – Прощаю.

 – Нет, подожди, не уходи.

 Схватил её за руку и тут же одёрнул, взглядом извиняясь. Он не понимал её. Понял бы, если бы закатила истерику, обвинила во всех смертных грехах, понял бы, если бы заплакала или обругала. Понял бы даже то, что запустит в него чем-то тяжёлым, но только не это спокойствие и короткое «Прощаю».

 – Игорь, ты наверно не понял. – Снисходительно начала она, переступив с ноги на ногу, казалось, этот разговор  даже ей неудобен, не то, что ему. – Проблема не в том, как конкретно ты поступил, а в твоём ко мне отношении. Честно, я была о тебе лучшего мнения. Ты меня унизил, для меня непозволительно. Своё отношение демонстрировал и ранее, но это переходит все границы.

 – Тебе было больно? – Не отводя взгляд, сопел как паровоз, не решаясь прикоснуться.

 – Ещё раз говорю, проблема не в этом. Ты относишься ко мне как к низшему сорту женщин, охотнице за богатыми женихами, как к шлюхе, проститутке, не знаю… И то, что случилось практически целиком моя вина, я должна была ожидать от тебя чего-то подобного, тем более были предпосылки, которые я игнорировала, за что и поплатилась. Но я не шлюха. И никогда ей не была.

 – Я не считаю…

 – Вполне возможно. – Резко оборвала, надменно холодным тоном. – Но твоё поведение говорит за себя. Посторонняя женщина это сложно, непонятно. Хочешь узнать, как я себя чувствую, тогда представь, что кто-то проделал подобное с твоей матерью, станет понятнее.

 – Прости.

 Только после последних слов Оксаны стало убийственно противно, в первую очередь по отношению к себе. Она была права во всём и наверняка многого просто не сказала. Красивые слова, такие как «предпосылки», «поплатилась», «непозволительно». За ними она спрятала свою боль, ущемлённое самолюбие, обиду, страх – всё. А у него даже не хватило смелости смотреть ей в глаза, взгляд сам пополз вниз, под давлением её тона, спокойного, размеренного голоса. Опомнился только когда перед глазами была уже закрытая с обратной стороны дверь и полная тишина во всей квартире.

 – Оксана, ты ключи забыла.

 Спохватился, когда заметил связку с маленьким брелоком, Андрей такие не носил. Распахнул дверь, глянул на лестницу, но в ответ был только отголосок собственного крика и пустота. Забыться не хотелось, хотелось утопиться, а ещё больше сделать так, чтобы Оксане не было больно.