Даша кивнула.

– Не только это. К примеру, вопрос такой…

– Еще серьезный момент, – перебил Глеб, вырулив на проезжую часть. – Если так называемая «субстанция» под контролем Куроедова, возникают две неясности…

– Любовь моя, – рассердилась Даша, – в лоб дам!

Вливаясь в транспортный поток, Глеб вздохнул.

– Тебе только бы в лоб. А мои вопросы поважней твоих.

Даша отмахнулась.

– Знаю твои две неясности. У меня неясность лишь одна.

Глеб иронически на нее покосился.

– Читаешь мысли? Главное, не зачитайся.

Изумрудные глаза Даши блеснули.

– Спорим?! Хочешь, скажу?!

– Валяй. Но сперва сверься с текстом.

– Так! – Даша подняла указательный палец. – Неясность первая. Если Куроедов контролирует «субстанцию» – насколько полон этот контроль? Не украл ли кто-то формулу, чтобы организовать собственное производство? И неясность вторая. Знает ли майор Луганский обо всей этой кухне? Никаких сомнений: знает, паскуда. Так читаю я твои мысли или нет?

– Ведьма, – буркнул Глеб. – Чисто ведьма.

К началу урока они опоздали.

Серебристый «Мерседес» в сопровождении джипа с охраной подъехал к пустырю, намеченному под новостройку. В «Мерседесе», рядом с водителем, лениво развалился плюгавый мужичок с жиденькой челкой и плутоватыми глазками. На нем был лишь спортивный костюм «Адидас». За рулем сидел Василий тоже в одном лишь спортивном костюме. Лихо ведя машину, он говорил по мобильнику:

– Короче, Тюря. Сколько им сюда пилить?.. Давай, блин, конкретно!.. О'кей. Сычиха еще там?.. Только тронь! Глаз на жопу натяну, без понтов!.. Все, Тюря, пока. Не светитесь особо. – Сунув мобильник в карман, Василий прокомментировал своему спутнику: – Все то же. Подрулят минут через пять.

Мужичок в «Адидасе» зевнул.

– Хер с ними. Лоховитая у нас стрелка, ей-богу.

Свернув на пустырь, Василий осуждающе на него покосился.

– Папань, опять?

– Не опять, а снова. Спозаранок прем базарить с каким-то фраером за жену Француза. Уссаться можно.

– Ну, блин, Папань… У тебя к нему должок, забыл?

Папаня вновь зевнул.

– Вась, под придурка косишь или тупой по жизни?

– Слышь, кончай наезжать. Не хочешь – могу сам это прокрутить…

– Заткни хайло, слушай. Не знаю, что конкретно Французу надо от этого Хероедова. Зато знаю другое: если Француз захочет кого-то зарыть – тебя, меня со всей братвой, ментов с ОМОНом и спецназом – он способен сделать это в одиночку. Так же легко, Вася, как золотые твои фиксы заменил на эти вот жемчуга.

Щеки Василия покраснели.

– Думаешь, это он?

Папаня постучал себя по лбу.

– Нет, Санта-Клаус! Знаешь, Васька, я бы тоже зубы себе поменял, но боюсь дантиста.

Серебристый «Мерседес» проехал по накатанной грузовиками колее и затормозил. Джип с охраной остановился сзади. Из джипа вылез амбал и встал под дождем, ожидая указаний. Василий, опустив стекло, махнул рукой. Амбал вернулся в джип.

– Поэтому-то мне интересно, – продолжил Папаня, – на кой ляд мы Французу сдались. Что он задумал?

Василий сдавил руль.

– Заколебал, блин! Никакой подставы он не задумал!

– Этого не опасаюсь. Просто нас хотят использовать.