– У меня нет ни иллюзий, ни ложных надежд, а ваш друг представлял собой и то и другое, – произнесла она. Это тоже было горькой истиной, о которой она не забывала ни на один день. – Что ж, отдавайте мне золото и уходите прочь.

Дом нахмурил лоб.

– Золото? – Он снова обернулся к Сорасе, на этот раз в растерянности. – Вы, смертные, постоянно просите денег.

Женщина хрипло фыркнула.

– Мы, смертные, живем в реальном мире.

Сораса стояла на том же месте, не спеша преодолевать разделявшее их расстояние в несколько ярдов.

– Очевидно, что принц снабжал свою незаконнорожденную дочь деньгами, – медленно пояснила она.

Древний одновременно покраснел и нахмурился.

– Мне нечего дать вам, миледи.

Корэйн лишь пожала плечами.

Она уже собиралась снова отпереть засов, но вздрогнула и замерла, когда убийца прищурила подведенные сурьмой глаза. Сораса обернулась на Лемарту. Городские огни отражались в воде золотыми пятнами, очерчивая темные силуэты стоявших на якоре кораблей. «Бурерожденная» выделялась на фоне рыбацких суденышек, словно морское чудовище.

– Неудивительно, что на просторах Долгого моря не найти корабля лучше, чем у капитана ан-Амарат, – задумчиво произнесла убийца. – Удерживаться на плаву ей помогало золото Древнего Кора.

Страх снова оплел Корэйн своими щупальцами.

– Вы знакомы с моей матерью?

– Я о ней наслышана, – ответила Сораса. – У нее ужасающая репутация.

– Я могу отвести вас к ней. Вас обоих, – выпалила Корэйн, одновременно предлагая и угрожая. – Она знала вашего принца лучше, чем я. По крайней мере, она видела его своими глазами. В отличие от меня, она сможет вам помочь.

Поможет уплыть отсюда и никогда больше не возвращаться.

Дом покачал головой.

– Нам нужны именно вы.

– «Нам»? – пробормотала Сораса себе под нос.

Древний пропустил ее вопрос мимо ушей.

– Это наследие вашей крови, Корэйн, независимо от того, известно вам о нем или нет, – проговорил он.

«Возможно, он умелый воин, но вот сообразительностью похвастаться не может», – раздраженно подумала Корэйн.

– Мне не интересны ни вы, ни ваши искания, ни поражение моего отца, – прошипела она. – Я не желаю иметь со всем этим ничего общего.

В этот раз Дом ничего не ответил, и все трое погрузились в тишину, нарушаемую лишь плеском прибрежных волн и шумом ветра в холмах. Дом опустил взгляд к земле. Его ясные глаза заволокла влага – или, может быть, это была лишь игра лунного света.

Несмотря на свое негодование, Корэйн растрогалась. От Дома исходили волны скорби, настолько явные, что она едва ли не ощущала их на вкус.

– Соболезную вашей утрате, – мягко добавила она и нехотя дотронулась до его руки.

Окончательно потеряв самообладание, он начал оседать под ее прикосновением. «Умеют ли бессмертные скорбеть?» – подумала Корэйн и еще раз взглянула на его громадную фигуру. Дом склонил голову; его поза была полна боли и отчаяния. Мне кажется, что нет.

– Мне очень жаль, – повторила она, переводя взгляд в сторону Сорасы.

Женщина, смотревшая на дорогу непроницаемым взглядом, лишь отмахнулась от ее слов.

– Вся эта драма меня не касается.

Когда Корэйн снова потянулась к засову, Дом ее не остановил. Дверь распахнулась, и из проема хлынула темнота.