- Удивлена? – спрашивает она.

Я сажусь, пытаясь прийти в себя.

- Как ты… Как ты здесь оказалась?!

Она прыгает на мою кровать, толкая меня.

- Мы взяли такси – говорит она взволнованно – Я никогда в жизни на нем не ездила. Там пахло замороженным мусором и стоило кучу денег.

Я протираю глаза и пытаюсь понять то, что она говорит.

- Вы взяли такси?

- Лимузин у распорядителя Вона – говорит она – Он уехал на какую-то конференцию в эти выходные. Поэтому, мы приехали, чтобы тебя повидать.

- Мы?

- Я и Линден. – Она смотрит на меня и хмурится – Ты плохо выглядишь – говорит она – Ты сепсисом случайно не заболела, ведь нет? Здесь так грязно.

- Мне здесь нравится – говорю я, падая назад на подушки, делая вид, что не вижу, как пахнет затхлостью. Интересно, кто здесь спал до меня. Они наверно умерли в прошлом веке.

- Здесь хуже, чем в приюте – говорит Сесилия. Она гладит меня по ноге, затем встает и идет к двери – Так или иначе, вставай и спускайся вниз. Мы привезли тебе кое-что.

Я не тороплюсь одеваться, после того как она уходит. Я не спешу видеть в глазах Линдена пустоту, когда он увидит меня. Наверно я забыла причесать волосы, судя по тому, как все смотрят на меня, когда я вхожу в кухню. Сесилия любезно сообщает мне, что моя рубашка наизнанку.

- Она ничего не ест – говорит Рид извиняющимся тоном – Я пытался ее заставить, но это бесполезно.

Я сажусь на стул напротив Линдена. Он держит Боуэна, который тянется к полкам с вещами. Он хочет банки, которые поймали утренний свет: мне кажется, он думает, что в них маленькие кусочки солнца.

- Конечно, она не ела – говорит Сесилия, она обнимает меня, мягко распутывая мне волосы – Она ведь не хочет умереть.

Рид зажигает свою сигару, и бьет Линдена кулаком по плечу.

- Я хочу сказать, как же замечательно это должно быть и благословенно, присутствие твоих жен.

Сесилия отпускает мои волосы, тянется через стол и выдергивает сигару прямо из зубов Рида. Она тушит сигару об стол.

- Какого черта? – шипит Рид. Боуэн прекращает вертеться.

- Я беременна, придурок! – говорит Сесилия – Разве вы ничего не знаете о беременности? И в случае, если вы ослепли, есть еще пятимесячный ребенок, который находится рядом с вами.

Рид ошеломленно уставился на нее. Он сужает глаза и перегибается через стол, пока его нос не становится в дюйме от нее. И мне действительно кажется, что он собирается ее задушить – Линден напрягается, готовый его остановить – но Рид только ворчит и говорит:

- Ты не нравишься мне, деточка.

Она прижимает руки к груди:

- Вы разбили мне сердце – говорит она, поворачивается и выходит из кухни.

Рид спасает тлеющую сигару и пытается вновь ее зажечь, ворча с каждой новой неудавшейся попыткой.

- Никак не пойму, что ты в ней нашел? – говорит он Линдену.

- Мне жаль – говорю. Я встаю и стряхиваю пепел себе в руку, а затем вытряхиваю в раковину – Просто она немного другая, на любителя.

Рид ревет от смеха:

- На любителя – говорит он Линдену, кладя руки ему на плечи – Посмотри, вот она мне нравится. И ты позволяешь ей сбежать.

Щеки Линдена краснеют. Сесилия возвращается с рюкзаком, переброшенным через руку. Он так же имеет вышивку лотоса на одном из передних карманов. Она хватает меня за плечи и снова сажает меня на стул, затем ставит передо мной контейнер из фольги и открывает крышку. Я сражена запахом душистого пара. Это пирог с ягодами от главного повара, покрытый сверху сахарными кусочками. Сесилия сжимает пластмассовую вилку в моей руке и говорит:

- Ешь.

- Позволь ей самой – говорит Линден – Она сама в состоянии это сделать.