- И, Джаред, пообещай мне, что они будут в безопасности.

- Конечно – говорит он.

Он возвращается в толпу, и я кричу ему вслед:

- Скажи им обоим, что я их люблю…

Джаред кивает головой, не оглядываясь.

Роуэн не спрашивает, где я была, как и я не спрашиваю, почему сгорел наш дом, и какие события к этому привели, что он здесь, на заднем сидении этого старого кабриолета, который гонит молодой человек, который, кажется, столь-же широк, в плечах, как и высок. Все придет позже. Водитель смотрит на меня также холодно, как Би, которая смотрит на меня, как при встрече. Я чувствую, будто нахожусь в чужом сне. Мой брат – это мой Эдем, но что-то не ладно. Что-то темное скрывается за этой красивой картинкой долины водопадов и лилий. Но я не хочу себе в этом признаваться. Я хочу остаться здесь, где можно притвориться, что все идеально, и я в безопасности и в безопасности Роуэн. Я притворяюсь, что ничего не изменилось. Я притворяюсь, что в его глазах нет той холодности, что я увидела у его новых друзей. Динамики и сценические атрибуты были упакованы в багажник, которые перевязаны длинным шпагатом. Мой брат может ничего не делать, у него много поклонников среди публики, которые сделают для него, что угодно. Когда он вел меня к машине, он не представил меня им, он держал меня за запястье и вел за собой, прятал за своей спиной, защищая меня от них, либо скрывая. Он стал знаменитым бунтарем. Одна девушка спросила, можно ли прикоснуться к нему, а затем, не дожидаясь, схватила его за руку и пожала с отчаяньем. Она сказала, что он изменил ее жизнь. Он поблагодарил её, попросив, чтобы она восхищалась его делами, а не личностью. Его дела. Уничтожать то, за что стояли наши родители. И я снова чувствую, что притаилось, что-то темное. Но если я смотрю на него пристально, я вижу розовый след от слез вокруг глаз, которые сейчас перестали идти. И я знаю, что Джаред не прав. Солнечный свет отливается в его волосах, они белокурые, как и у меня. Он не покинул меня. Роуэн никогда не покинет меня.

- Вот мы и дома – говорит Би, когда машина подъезжает к куче щебня, который когда-то был домом. Она виснет на руке Роуэна, он смотрит на нее. Она улыбается ему, гладит по щеке тыльной стороной пальца. – Мы должны отдохнуть, перед тем как появится врач?

Он только смотрит на нее затуманенным взглядом.

- Вы двое должны идти внутрь. Я попозже приду.

- Сэр? – говорит водитель. Его голос хриплый и угрожающий, даже с этим простым словом.

- Все в порядке – говорит Роуэн.

Они с нерешительностью выбираются из автомобиля, глядя подозрительно через плечо, их подозрительность для меня не секрет. Я должна отвернуться, но смотрю на них, потому что я в шоке, куда они собираются идти. В доме рушатся стены, которые с трудом доходят им до талии, и нет ничего похожего на крышу. Все вокруг нас мертво; кукурузное поле и останки того, что когда-то называлось сараем или возможно как-то иначе. Водитель приседает, расстегивает замок и поднимает доску, которая шарнирами соединена с землей, и они спускаются в подъезд. Роуэн сжимает мои руки.

- Как-будто ты вернулась из … - он не дает себе договорить.

- Я пыталась … - мой голос меня подводит. Я прочищаю горло. - Я пыталась найти тебя. Я видела, что случилось с домом.

Он качает головой, смотрит на наши руки чуть дольше, а потом отпускает и выходит из машины.

- Пойдем, прогуляемся – говорит он.

Дует прохладный ветерок, колышет хрупкие стебли кукурузы. Наши шаги звучат, будто мы идем по мятой бумаге.

- Так что, теперь это твой дом – спрашиваю я.

- Я постоянно говорю Би, не использовать это слово – говорит он – Это просто временная база. Мы тут всего месяц или около того. Мы там, где мы нужны и пытаемся остаться незамеченными.