Степан разжал губы, пытаясь произнести хоть слово, но не мог ничего сказать, снова стала увеличиваться голова, он догадался, что отвечать надо мысленно, попытался сосредоточиться, услышал: «Я плохо слышу его», почувствовал, будто голову разрывают на части, хотел крикнуть, и вдруг все исчезло.

Открыв глаза, он увидел перед собой обтянутое желтой кожей лицо профессора Накамуры. Единственной рукой профессор расстегивал ему ворот рубашки.

— Вы можете встать?

Степан тряхнул гудевшей головой и приподнялся в кресле.

— Вот и хорошо, — сказал профессор. — Мне следовало вас проинструктировать… Но может быть, так оно лучше.

— Что это было? — спросил Степан.

— Потом, потом, — сказал профессор Накамура. — Идите отдыхать.

Он подошел к пульту, возвышающемуся между кресел, и нажал одну из многочисленных кнопок.

Степан поднялся из кресла и встал на ноги, стараясь унять в них противную дрожь. Голова сильно кружилась.

Вошел Ямада.

— Проводите коллегу в его комнату, — сказал профессор. — У него было чересчур много впечатлений сегодня.

Пошатываясь, Степан направился к выходу. У двери его поддержал за локоть Аритомо.

— Отдохните как следует, — вслед Бакшееву проговорил профессор Накамура. — Завтра вы будете мне нужны.

Степан и Аритомо прошли длинными коридорами, и у стеклянной двери, ведущей на площадку перед океанариумом, Степан остановился.

— Мне хотелось бы выйти на свежий воздух, — сказал он Аритомо.

Молодой японец толкнул дверь, и они вышли в гигантский кратер, высоко над ними округло синело небо.

— Хотите сигарету? — спросил Аритомо Ямада.

— Нет, подождите, — сказал Бакшеев.

Он услышал тихий всплеск, повернулся и увидел, как из-под скалы, по каналу, уходящему в нее, выплыла крупная, не менее трех метров, самка-афалина, зарылась в воду, с шумом выскочила на поверхность и через открытый шлюз прошла в средний бассейн.

Бакшеев удивленно взглянул на своего спутника.

— Это Фист-кых, — пояснил Аритомо Ямада. — Старшая Мать Фист-кых. Это с ней вы сейчас говорили.

* * *

Громадная афалина медленно ходила кругами, держась в полуметре от стенок. За нею следовала группа из пяти дельфинов.

— Фист-кых рассказывает им о встрече с человеком, — сказал Аритомо, — со Старшим Самураем — профессором Накамурой. Он сам придумал себе такое имя. А они считают, что слово «самурай» означает нечто вроде основателя семейства.

Аритомо говорил спокойно, а Степан стоял ошеломленный.

— Значит, — начал он нерешительно, — профессор Накамура сумел…

— Да, — перебил его Аритомо, — сумел установить с дельфинами прямой контакт. Только не оборачивайтесь, пожалуйста, сюда идет Косаку Хироси. Не говорите ничего лишнего при нем.

— Какие изящные животные, — заговорил Хироси, подходя к ним и показывая рукой на дельфинов в бассейне. — К сожалению, мне приходится иметь с ними дело, когда они уже неподвижны.

— Вы хотите сказать, что предпочли бы резать их живыми? — сощурившись, спросил его Ямада.

— Что вы, коллега, ничего подобного я не имел в виду. Просто ваша интересная работа с этими разумными существами мне больше по душе, — сказал Хироси.

— А мне казалось, что ваше призвание — орудовать ножом, и только, — резко ответил Ямада.

Косаку Хироси слегка скривил рот, затем зубы его блеснули в улыбке.