Хондо проснулся, почувствовав, что стало холодно; пламя давно погасло, и от золы поднималась тонкая струйка дыма.

Дождь перестал, и стих ветер. Хондо распахнул дверь и вышел наружу. Сквозь разорванные тучи проглядывало чистое небо, отдаленный грохот грозы доносился из-за гряды гор, черневших на западе.

Лэйн вывел коня, подтянул подпруги и вскочил в седло. На запад.

Впереди показался слабый дымок, мимо промелькнули вымытые дождем стены домов, яркая крыша магазина и воинский пост.

Хондо Лэйн надвинул шляпу плотнее и пришпорил коня. Слава богу, сюда еще индейцы не добрались.

Но вновь его мысли обратились к женщине и ребенку из маленькой долины: как они сейчас там? За эти дни могло произойти все, что угодно. Хондо сжал в руках поводья и стиснул зубы.

Глава 6

Гроза не миновала и фермы Энджи Лоуи. Мгновенно что-то лопнуло в небе, на потрескавшуюся землю обрушились потоки воды, и в воздухе запахло взбитой мокрой пылью. Дождь хлестал по крыше; пересохшая земля жадно впитывала воду. Но в доме было тепло, уютно и пахло свежесваренным кофе.

Джонни был необычайно серьезен в этот день.

— Мама, а дядя вернется?

— Не знаю, Джонни.

Тот же вопрос задавала она себе весь день. Вернется он? А собственно, зачем? А если, да? Что она будет делать?

Эта мысль смутила ее. Что значит «будет делать»?

Вконец расстроившись, Энджи занялась уборкой: вытерла пыль и помыла полы. Потом взялась стирать белье: ей нужно было чем-то постоянно отвлекать себя от навязчивых мыслей о Хондо, но все напрасно.

Вспоминая подробности их встречи, она пыталась убедить себя, что Хондо жестокий и грубый… Его отношение к Джонни… Но в глубине души Энджи чувствовала — Хондо в действительности другой, и под его напускной жесткостью скрывается чистая натура.

Он, должно быть, воспитывался в суровых условиях. Энджи вспомнила, как Хондо вскочил с постели, с револьвером в руке, словно и не спал вовсе. Видимо, непростая жизнь научила его быть всегда настороже.

К вечеру дождь перестал, и Энджи вышла из дому. Воздух после грозы стал чист и свеж; Энджи вдыхала его, словно пила холодную воду жадными глотками. Небо еще было скрыто за разломами черных туч, и где-то далеко грохотал гром. Куски облаков, цепляясь за вершины гор, тяжело плыли на запад. Время от времени полыхал набухший тучами небосвод.

Ручей вышел из берегов, вода стала мутной и затопила ложбину.

Энджи покормила лошадей и теперь в молчании остановилась, грустно глядя на далекие горы. Уехал, и даже следы смыты дождем. Исчез, как будто его и не бывало. Энджи вспыхнула, вспомнив его поцелуй. Это была не шутка и не порыв сладострастия.

В кадку, поставленную под водосток, звонко падали капли. В сгущавшихся сумерках луговая трава отливала темно-зеленым с синевой цветом, и хрустальные дождинки висели на дрожащих стебельках. Утром нужно будет вывести лошадей на пастбище. Энджи подошла к загону и положила ладонь на скользкую жердь ограды. На сером фоне вечереющего неба отчетливо вырисовывались силуэты далеких гор. Тоска медленно закралась в душу Энджи.

Не в силах бороться с собой, она прижала руки к груди и до боли сжала зубы: по щекам медленно покатились слезы. Энджи смахнула их ладонью и побрела в дом. У двери она остановилась и в последний раз, еще на что-то надеясь, пристально посмотрела в сгущающуюся тьму. Все было тихо.

Энджи закрыла дверь и заложила ее на засов. Довольно! Что, собственно, произошло… Один человек попросился переночевать, купил лошадь и уехал. Вот и все. Но почему же он, именно он, не выходит из головы?!

Ведь стала же она забывать Эда.