Линда Чериш сидела на мягком диване, и впервые, пожалуй, ее лицо излучало тепло и свет. На руках у нее лежала маленькая дочь Джой и Кая, Элли. Джой наклонилась к Линде и что-то сказала, обе рассмеялись. Малютка изумленно вытаращила блестящие глазенки и осторожно тронула пухлой ручкой щеку Линды, та поймала эту крошечную ручонку и нежно поцеловала ее.

Коннор почувствовал, как холодный пот выступает у него на висках, а мышцы живота сводит в тугой комок. Он хотел эту женщину, он страстно желал ее!

Над его ухом прорезался голосок Пенни, нежный голос маленькой ядовитой змейки:

— Я лично удивлена такой любовью к младенцам! Линда ведь никогда не любила детей. Когда они с Ником поженились, она категорически отказалась их заводить, хотя Ник этого очень хотел.

Вот теперь Коннор совершенно точно был уверен: Пенни что-то недоговаривает! Он повернулся к женщине, слегка выгнув одну бровь и явно намереваясь ее расспросить поподробнее. Пенни поднесла к губам бокал, словно щитом прикрылась от его взгляда, от его невысказанного вопроса.

— Я и не знал, что ты была знакома с ними обоими.

Пенни передернула плечами.

— Ну, с Линдой мы учились в одном классе еще в школе. Она, разумеется, была гордостью школы и отрадой учителей — знаешь, такая миленькая, хорошенькая отличница, никогда в жизни не забывающая приготовить уроки и складывающая табели с оценками в специальную шкатулочку. А я… я была главным клоуном класса. Она меня презирала. Нет, ты только не подумай, что я ее до сих пор за это ненавижу. Это было двадцать лет назад. Дети жестоки, знаешь ли. Мы устраивали ей жуткие вещи! Мы были просто детьми.

Да, только вот не в том ли дело, что Линда не умеет забывать обид?

Коннор отпил шампанское и невинно осведомился:

— А с ее мужем ты тоже в школе познакомилась?

Вот чего он не ожидал, так это яркого, почти болезненного румянца на щеках Пенни.

— Нет… он был старше на три года и учился в другой школе. Его смерть стала для всех нас настоящей трагедией, Коннор. А Линда… она меня поразила. Ни единой слезинки не проронила на похоронах, хотя в душе у нее, возможно, бушевал ад.

Не хочешь ли ты намекнуть, Пенни, что Линда не любила своего мужа?

Честно говоря, Коннор уже жалел, что затеял этот разговор, поэтому постарался завершить его как можно тактичнее.

— Я слышал, у них была большая любовь.

Лицо Пенни окаменело, и лишь в глазах плескалось целое море тоски и горечи. Потом длинные ресницы опустились, и Пенни абсолютно светским тоном произнесла:

— Да, так говорили. Именно поэтому трудно поверить, что она спала с Каем. Тем более что к тому времени, когда об этом заговорили, со дня смерти Ника и года не прошло. Как-то это не вписывается в образ безутешной вдовы, не находишь? Кроме того, Ник…

— И что же Ник?

Коннор искренне надеялся, что голос не подвел его и вопрос не выглядел слишком нетерпеливым и бесцеремонным. Пенни слабо и устало улыбнулась.

— Да ничего особенного. Просто, знаешь, когда мужчина обнаруживает наутро, что вчера вечером он женился на Снежной Королеве… Случаются депрессии. Ой, извини, мне надо кое с кем поздороваться. Увидимся, Коннор!

Пенни так поспешно кинулась к какому-то седовласому господину и так настойчиво потащила его из комнаты, что это невольно наводило на мысли о паническом бегстве.

Коннор наблюдал за ней, слегка нахмурившись. Пенни была близка к истерике, а в таком состоянии ничего не стоит закатить сцену. Вот только какую сцену? Кому? И за что? Шампанское неожиданно стало совершенно безвкусным.

Обычно женские проблемы мало интересовали Коннора Брендона. Все эти яркокрылые бабочки, кружившие вокруг него в последние годы, вряд ли могли претендовать на звание Мисс Интеллект, однако Линда Чериш к ним не относилась.