С этими словами Коннор Брендон шагнул вперед и притянул ее к себе, стиснул в объятиях таких крепких, что Линде показалось, будто она растворилась в этом мощном теле, стала его частью.

Коннор подхватил ее на руки и понес к дому, но не успел дойти даже до крыльца. Они сорвали друг с друга одежду, а потом опустились на теплую траву, ослепли и оглохли в один миг, потеряли всякую связь со временем и пространством.

Они отдавались и брали, умирали и воскресали, взмывали на вершины блаженства и падали в бездонные пропасти, и небо плясало у них под ногами, а перевернувшаяся земля осыпала их лепестками своих цветов.

И когда Коннор с силой и нежностью, яростно и бережно взял ее и они стали единым целым, Линда выдохнула те самые слова, которых он так ждал и которых она сама так боялась, потому что всю прошлую, неправильную и чужую жизнь эти слова только врали:

— Я люблю тебя! Коннор, я люблю тебя! Люблю…

Они лежали, остывая, и небо потихоньку успокоилось вместе с ними. В этот блаженный момент Линда вспомнила свой крик и стыдливо спрятала лицо на широкой и влажной от пота груди своего мужчины. Она боялась услышать иронию в его голосе, боялась насмешки, пусть доброй, пусть нежной, но все равно смертельной…

Коннор Брендон молчал. Тихо гладил черные волосы Линды и молчал.

Потом он отнес ее в спальню и лег рядом с ней. Сознание Линды было затуманено, тело пело от блаженной усталости, и не было сил даже на то, чтобы удивиться молчанию Коннора, чтобы спросить его, как они будут дальше…

— Спи, Линда.

Линда заснула.

Это было удивительное ощущение — проснуться счастливой. Линда повернула голову и поцеловала смуглое плечо Коннора. Солнечные лучи заливали комнату золотом, и золото кипело в глазах мужчины рядом с ней. Слегка охрипшим со сна голосом Коннор произнес:

— Вот то, о чем я мечтал в тот самый первый раз. Проснуться рядом с тобой и обнять тебя… Когда ты сказала, что ничего не помнишь, я решил, что это уловка, попытка контролировать ситуацию, сбить меня с толку. Я был в ярости, но отдавал должное твоей изобретательности.

Коннор обнял Линду и притянул к себе.

— …Потом я понял, что ты не врешь. Решил, что занятия любовью вызвали у тебя шок. Это меня даже обрадовало — ведь теперь ты ничего не помнила о Нике. Я ревновал тебя…

— Джой была права. А потом ты поверил тому журналисту. Насчет Френка и меня.

— Не знаю. Для начала я решил держать дистанцию, потому что, когда ты дотрагивалась до меня хоть пальцем, мозги мне отказывали. Я хотел тебя, Линда. Больше жизни! Именно тогда я и понял, что между нами существует нечто большее, чем простое влечение тел. Я взглянул в твои глаза и увидел в них холод и отчуждение. Тогда я чуть с ума не сошел от ярости. Мне казалось, я ненавижу тебя, но я полюбил тебя еще сильнее…

— А теперь?

— А теперь я думаю о нашей свадьбе. Я люблю тебя, королева. Если бы ты не пришла сегодня, я бы приполз к тебе сам. Ползком.

— Думаю, мне бы это понравилось…

— Не злорадствуй. Линда… Ты — это все, чего я хотел в жизни.

Линда молча смотрела ему в глаза и тонула в их огне. Она бережно поцеловала красиво очерченный рот, высокие скулы, волевой подбородок…

— Я люблю тебя, Коннор Брендон. Даже потеряв память, я знала, что люблю тебя, всегда любила, буду любить до самой смерти…

— Линда, я люблю тебя и клянусь…

— Не клянись! Мне не нужны клятвы.