— Плохо.

Джой выпрямилась. Лепестки магнолии осыпали ее, в янтарных глазах загорелось пламя.

— Он беспокоится о тебе. Тоскует. Я думала, ты все еще злишься, но ведь это не так? Ты тоже страдаешь.

— Джой, речь не идет о любви, пойми. Он хочет подчинить меня, овладеть мной, только и всего.

— А ты…

— Никогда!

Джой задумчиво возвела очи горе.

— Похоже, он ревнует…

— Коннор Брендон? Не смеши меня.

— И не собиралась. Говорю тебе, похоже, он ревнует к Нику.

— Для этого он слишком эгоистичен. Джой, он занимался со мной сексом, считая меня любовницей Френка! Какая ревность?!

— Он злится, что не может ничего изменить. Послушай, Линда, у тебя только два выхода. Забыть все, что было между вами, или попытаться все до конца выяснить. Неужели ты позволишь чертовой гордости сломать свое счастье?

— Джой, у тебя все слишком просто. Пошла, выяснила, зажили одной семьей… Ну и что? В один прекрасный день все рухнет.

— Я не знала Ника, но, мне кажется, ты ошибаешься, думая, что Коннор на него похож. Он гордый, он высокомерный, он жестокий, все это правда, но он — честный! Кай его любит и доверяет ему.

— И только по этой причине я должна броситься ему на шею?

— Я ему тоже доверяю. Ты-то не доверяешь никому, в том числе и себе, но это твоя беда. На самом деле ты умница и красавица, ты прекрасный друг и чудесная женщина. Просто немного старомодная.

— Что?

Джой лукаво улыбнулась.

— В наши дни женщины сами идут и берут своих мужчин. Поверь мне, Линда. Сделай это. Любовь стоит того, чтобы ради нее жертвовать гордостью.

Катер подбрасывало на волнах. Бородатый и загорелый капитан лично подсадил Линду в шлюпку, и молодой парнишка-матрос ловко заработал веслами.

Они причалили к острову с противоположной от дома стороны. Шлюпка уже вернулась к катеру, а Линда все стояла на песчаном пляже, собираясь с силами. Наконец тряхнула головой и решительно отправилась в путь.

Она прошла рощу, заросли диких магнолий, зеленую лужайку, на которой в прошлый раз их высадил вертолет…

Дом стоял посреди поляны, все такой же большой и уютный. В гамаке перед домом лежал Коннор Брендон. Его сильное тело было так расслаблено, что Линда приняла его за спящего, но в этот момент из-под темных ресниц блеснул острый орлиный взгляд. Коннор наблюдал за ней.

— Привет, Коннор.

Она наклонилась и поставила сумку на песок. Больше ничего путного на ум не шло.

— Линда? Чему обязан такой честью?

— Ты, помнится, сказал, что когда я поборю гордыню, то могу прийти к тебе. Я пришла.

Золотые глаза обдали ее теплом, на губах заиграла легкая усмешка.

— Насчет гордыни я не слишком уверен. Голова поднята высоко, взгляд смелый и непокорный, на прекрасном лице королевы не видно и тени смирения.

— Что ж, могу заверить, что гордыня если и не усмирена, то подчинена. Как и все остальное.

Пульс участился до нечеловеческой скорости. Ноги приросли к земле. Мышцы потихоньку превращались в желе.

— Все остальное? Это интересно.

— Воспоминания упрятаны на дно души и больше меня не тревожат. Долги я раздала. Все кончено.

— Чего же ты хочешь?

— Тебя.

Темная бровь приподнялась в веселом изумлении.

— Надолго?

— Пока ты хочешь меня.

— А если я скажу, что не собираюсь жениться?

— А кто говорит о женитьбе?

Его вопрос ранил, но она смогла скрыть боль. Быстрым грациозным движением Коннор соскользнул с гамака и подошел к ней.