4

Смоленская область. 24.08.1941.

Захаров был бледен. Он лежал на свежем сене в просторном крестьянском амбаре и что-то шептал.

Я наклонился к нему и услышал:

— Пи-и-ть…

Вода неподалеку, бадейка с ковшиком, и я дал ему напиться. Старшина сделал пару больших жадных глотков, немного оклемался и посмотрел на меня:

— Что… Андрий… плохи мои дела?

— Ничего страшного, — ответил я. — Врач сказал, будешь жить. Тебе осколками ногу располосовало. Он их вытащил, но кровопотеря серьезная. Отлежаться надо и силы восстановить.

— Мы где?

— Хутор какой-то.

— Меня здесь оставят?

— Да.

— Плохо… Если немцы набредут… в плен попадем…

— Местные селяне обещали тебя и других раненых спрятать, тут лесок неподалеку.

— Не обманут?

— Не знаю.

— Автомат мой… где?

— Разбит осколками, бросили.

— А документы?

— У селян.

— Пистолет оставь…

— Уже. Он у тебя в вещмешке.

— Добрэ… — он немного помолчал, сглотнул слюну и добавил: — Я виноват перед тобой… Андрий… Ты уж прости меня…

— О чем ты, Иваныч? В чем вина?

— Сложно говорить…

— Вот и помолчи.

— Нет… Нужно сказать… Не знаю, увидимся ли снова… А я к тебе прикипел… Ты меня послушай… и прости… если сможешь…

— Говори, Иваныч, — понимая, что мне его не переубедить, согласился я.

— В общем… Это из-за меня ты сиротой стал… Когда зимой тридцать второго года станицу Уманскую выселяли, я там был… Твоего отца звали Семеном… верно?

— Ты же знаешь, я Андрей Семенович.

— Это… я его шлепнул… Мы казаков из хат выгоняли… В зиму… на мороз… с дитями малыми… чтобы гнать к вагонам и в Сибирь отправлять… Многие сопротивлялись… Он тоже… Одного активиста кинжалом зарезал… и бойца ранил… Тут я… батька твой прыгнул… и пулю схлопотал… Я его из винтаря… В упор…

— А это точно он?

— Не сумлевайся… Я бумаги подписывал по делу… Запомнил хорошо… Семен Михайлович Погиба… казак… И потом еще наш командир говорил, что сына надо в Краснодар отправить… Мол, родственников не осталось… Помню это… Сколько лет прошло, а не позабыл… Это первый человек, которого я… прикончил…

— И зачем ты мне это говоришь?

— Душу облегчить хочу… Не зря нас судьба свела… Такое редко бывает… Не просто так… Я когда понял с кем она меня столкнула… сразу все скумекал… Должен повиниться… Обязан… Прости, Андрий…

— Бог простит, Иваныч, — сам не понимая почему, я помянул Бога, хотя в детдоме меня приучили, что его нет.

— Добрэ… Мне даже легче стало…

В амбар заглянул один из бойцов нашей роты и позвал меня:

— Андрей, пора уходить!

Боец исчез, а я посмотрел на старшину, поднялся и сказал:

— Бывай, Иваныч.

— Прощай… — выдохнул он и закрыл глаза.

Я покинул амбар и присоединился к своим товарищам. В голове сумбур, я никак не мог до конца осознать то, что сказал Захаров.