Иван Сергеевич по этому поводу высказался неоднозначно:

— Это до поры до времени немцы так уверены в своих силах. Погодите, наступит русская зима, они поморозят сопли и начнут понимать, куда залезли. Сейчас у них эйфория, особенно у тех, кто сидит в тылу, и каждый день слушает речи Геббельса. Но скоро она пройдет. Поэтому не забивайте себе голову ерундой…

По моему глубокому убеждению, Иван Сергеевич был прав на все сто процентов и я не отвлекался, впитывал в себя новые знания, хорошо питался, занимался спортом и очень хотел стать сильнее, быстрее и умнее. Что завтра меня ожидает — неизвестно, и пока есть время необходимо готовиться к очередным испытаниям. Я уже не за красных, не за белых, не за немцев, а за самого себя. Минувший месяц очень сильно изменил мое отношение к советской власти в худшую сторону, но я все равно не мог до конца отделить себя от прошлого, в котором было не только плохое, но и хорошее. И как-то незаметно я решил, что пока буду катиться по колее. Куда кривая судьбы выведет, там и буду. Главное — выжить. Остальное пока мимо.

День сменялся другим днем. Наступил выпуск, курсанты сдали зачеты и каждый из нас, невзирая на прежние звания, происхождение, возраст и заслуги, получил чин урядника. Никаких торжеств начальник школы решил не устраивать. Нам выдали немецкие документы и мы отправились в казарму. Я собирался выспаться, однако неожиданно меня вызвали к Ивану Сергеевичу.

Я вошел в пустой класс, увидел Ивана Сергеевича, который сидел за столом и читал какую-то книгу, а затем доложил:

— Господин преподаватель, урядник Погиба по вашему приказанию прибыл!

— Тише-тише, — не глядя на меня, он положил книгу на стол и махнул рукой: — Присаживайтесь, Погиба. У меня к вам есть разговор.

Присев напротив Ивана Сергеевича, я замер. Зачем он меня вызвал? Чего хочет? Сейчас узнаю.

Преподаватель посмотрел на меня и наши взгляды встретились. Я отвернулся раньше и услышал:

— Погиба, у меня к вам два дела. Одно личного свойства. Другое по службе. С какого начать?

Я пожал плечами:

— Без разницы.

— Тогда с личного. Нашелся ваш родственник.

— Какой родственник? — не понял я. — О чем вы, Иван Сергеевич?

— У вашего отца был родной брат, Кондрат. Вы знали об этом?

— Нет.

— Тем не менее, это так. Не стану скрывать, вы меня заинтересовали, в будущем из вас может выйти неплохой офицер, да и фамилия знакомая. Казачий мир хоть и велик, но, так или иначе, все друг друга знают. Кто-то кому-то родич, кто-то с кем-то служил и воевал, а кто-то в мирной жизни пересекался. Я связался с Кондратом Погибой и он подтвердил, что родом из Уманской, что в станице оставался его родной младший брат, и что у него был сын Андрей, то есть вы.

— И где мой дядя сейчас?

— Он в Берлине, при штабе Казачьих Формирований. Какую именно должность занимает мне неизвестно, но раньше он был при атамане Шкуро. О вас родственник уже в курсе и желает встретиться. Вы этому рады?

Ошарашенный таким известием, я ответил честно:

— Пока не знаю.

— А хотели бы этого?

— Трудно сказать… Наверное…

— Понимаю вас. Хотя в любом случае эта встреча пока невозможна.