– Этот негодяй! Он же опасен… Вы оба хоть понимаете, что он пытался убить меня? Можете себе представить, что я пережила? Его необходимо изолировать, иначе я никогда не смогу чувствовать себя в безопасности.

Изумрудно-зеленые глаза Кэрол Кокран сверкали от ярости. На мертвенно-бледном лице ярко выделялась лишь нижняя губа, которую она все время кусала.

Кэрол перевела взгляд с Гарриса на Уэбба. Тот молча закурил сигарету и протянул ей. Черт бы его побрал! Она никогда не могла до конца понять, о чем он думает, и это раздражало. Кэрол привыкла быть уверенной в своих мужчинах. С Уэббом же такое невозможно.

– Тебе не стоит волноваться из-за Грейди, – мягко сказал Гаррис, – я обо всем позабочусь. Он довольно долго пролежит в больнице, а мы тем временем добьемся такого решения суда, что он не сможет даже близко подойти к тебе. И не забывай, что через две недели – премьера «Дурной крови» на Бродвее. Кэрол, я хочу, чтобы ты утвердилась как драматическая актриса. Нельзя сейчас распускаться. Обещаю, что газеты ничего не узнают об этой безобразной истории. Шеф местной полиции проявил большое сочувствие и понимание, так что мы можем уехать в любое время, как только соберемся.

Заметив, как Кэрол смотрит на Уэбба, Гаррис решил оставить их наедине. Его мозг был занят одним – какую информацию дать в прессу. С Уэббом он уже переговорил. В конце концов, его актерская карьера тоже зависит от успеха этой пьесы. Теперь необходимо, чтобы информация о помолвке поскорее «просочилась» в прессу. Это положит конец сплетням и объяснит ревность Теда Грейди, если история с его покушением на жизнь Кэрол все же выплывет наружу.

Если у него и были какие-то мимолетные сожаления, он быстро отогнал их. Ни Уэбб, ни Кэрол не заметили, как Гаррис вышел на комнаты.

– Уэбб… – теперь Кэрол была ребенком, нуждающимся в утешении. Унизанные кольцами пальцы крепко сжали его руку. – Я действительно страшно испугалась! Сначала это казалось настолько нереальным… Мне никто не верил, когда я говорила, что он безумно ревнив! Хотел запереть меня в четырех стенах и никуда не выпускать… А потом он ворвался в мою комнату и стал размахивать пистолетом у меня под носом. Я тогда сразу подумала: «Этот негодяй пришел убить меня. Он действительно собирается это сделать. Я умру». Черт побери!

Ну почему я никак не перестану думать об этом?

Это уже не игра – она действительно была до смерти перепугана и не могла унять дрожь, несмотря на все успокоительные.

– И тем не менее тебе придется заставить себя забыть. Кэрол, ты же всегда умела вовремя проявить характер. Сумеешь справиться и с этим, я уверен.

– Ты прав. Конечно, сумею, черт побери! – теперь ее голос вновь обрел силу. – Я всегда могла за себя постоять. Смогу и на этот раз.

Сквозь распахнутое неглиже виднелась полная белая грудь, такая знакомая, привычная. Они слишком хорошо знали друг друга – он и Кэро, как супруги после многих лет совместной жизни. Если возникала спонтанная потребность друг в друге, она тут же удовлетворялась. И не было необходимости в вопросах и ответах.

Значительно позднее, когда таблетки наконец подействовали и Кэрол заснула, Уэбб вернулся в свою комнату, чтобы закончить сборы. Внезапно навалилась страшная усталость. «Точнее, опустошенность», – язвительно подумал он, запихивая вещи в чемодан. Горничная еще не успела убрать, и все в комнате напоминало об Анне: длинный светлый волос на подушке, все еще влажное полотенце в ванной. Но Уэбб запретил себе думать о ней. Забыть, поскорее забыть. Анна Риардон Гайятт была совершенно ненужным осложнением в его жизни.