– Послушай, что с тобой? Ты последнее время сама не своя! Тоскуешь по своему приятелю-миллионеру?

Сначала Виолетта откровенно завидовала и была снедаема любопытством. Но Анна продолжала встречаться с Фелпсом, и изменчивая, ребячливая натура Виолетты взяла верх. Теперь она поддразнивала Анну, и не только по поводу Гарриса. С хитрой улыбкой она сообщила, что встречается с Крегом.

– Как ты думаешь, мне удалось утешить твоего бывшего? Он ведь такой чистюля!

Обычно специфические словечки Виолетты, произнесенные на безупречном английском, смешили Анну. Но сейчас она едва могла выдавить улыбку.

– Надо же такое придумать! А Крег в курсе, что ты считаешь его чистюлей?

Анна была очень рада, что Крег с удовольствием общается с Виолеттой. Но когда она сообщила, что не может встретиться с ним, так как идет на свидание с Гаррисом Фелпсом, от нее не укрылась вспышка гнева… или это было разочарование?

– Извини, Анна. Но я действительно надеялся, что…

О, конечно, он вел себя безупречно и очень цивилизованно. Даже прибавил, что не видит никаких препятствий к тому, чтобы они остались друзьями. А потом повел Виолетту ужинать. Так что, когда Анна вернулась со свидания с Фелпсом, она застала его и Виолетту, попивающих кофе и мирно беседующих друг с другом. Надо отдать должное Виолетте – та не находила ничего странного в сложившейся ситуации. Ей нравился Крег, и она не думала это скрывать. Он был… чистюлей!

– Это словечко любил использовать один лейтенант морской пехоты, с которым я встречалась. Он был охранником в вашем посольстве, – нимало не смущаясь, Виолетта хихикнула, – в свое время воевал во Вьетнаме и занимался любовью так, будто каждый раз был последним. Но вскоре стал слишком серьезным, и это мне быстро наскучило. С ним абсолютно не о чем было разговаривать. Он молча делал свое дело, и больше ничего!

Слава Богу, что Гаррис был совсем другим. Несмотря на изначальную напряженность, Анна быстро научилась полностью расслабляться в его присутствии. Он не давил на нее, не претендовал на физическую близость.

Похоже было, что ее общество доставляет ему искреннее удовольствие. К тому же Гаррис оказался очень интересным и забавным собеседником.

Каждый неукоснительно следовал избранной роли. Дни пролетали незаметно, но время брало свое…

Они оба были слишком хорошо известны. В газетах стали появляться ее фотографии с Гаррисом Фелпсом. Это вызывало массу интересных предложений от ведущих модельеров мира.

– Дорогая, их просто необходимо принять! Чем больше шума возникает вокруг твоего имени, тем лучше. Завтра я познакомлю тебя с Ивом Плейделом. Мы поужинаем в номере. Хочется, чтобы эта встреча была относительно уединенной… – перехватив испуганный взгляд Анны, Гаррис поспешил ее успокоить: – Я ему еще ничего не говорил. Уверен, что он без посторонней помощи увидит в тебе то, что увидел я. Дело даже не в фотогеничности – в тебе есть нечто совершенно иное. Скрытая чувственность. Глубина, в которую никто не смог проникнуть. Плейдел сделал знаменитыми трех своих жен. А в них не было и сотой доли того, что есть в тебе.

– Гаррис, как ты можешь так говорить! Ты ведь даже не знаешь, смогу ли я вообще играть! Позировать перед камерой – это одно, там нужно просто следовать всем указаниям фотографа: улыбаться или казаться задумчивой. И мне повезло, что я могу это делать, совершенно не напрягаясь! Но играть?! Говорить какие-то слова, изображать чувства, которые на самом деле тебе глубоко чужды? Я буду выглядеть просто полной идиоткой.

– Не будешь. Ты сможешь сделать все, что захочешь. На этот счет я совершенно спокоен.

Анна заставила себя рассмеяться, хотя это и получилось довольно-таки жалко.

– Ты сейчас говоришь точно так же, как мой психоаналитик.