|
Грохот невероятный. Звуки басового диапазона музыкального сопровождения буквально плющат мою грудную клетку. Это что-то фантастическое. Я чувствую себя так, как будто нахожусь на боксерском ринге с Мухаммедом Али, а уж когда начинают палить орудия, я вообще впадаю в экстаз. Никогда не предполагал, что телевизор может быть такой замечательной штукой. Я никогда не предполагал, что существует способ сделать так, чтобы вещь, которую я и прежде любил больше всего на свете, стала бы еще лучше. Благодаря системе объемного звучания эффекты от взрывов становятся более отчетливыми: они вообще раздаются совершенно по-новому, более утонченно и впечатляюще, чего никогда не обеспечивал мой старый обычный телевизор. Теперь эта система разделяет звуковые потоки, заставляя их проникать в мои уши с разных сторон от экрана: слева, спереди, справа; да к тому же еще и саббуфер, с помощью которого взрывы слышатся по-особому. Но ведь есть еще правый и левый динамики позади телевизора, а с их помощью создается эффект присутствия, благодаря которому я ощущаю себя в самом фильме, рядом с мистером Ривзом. Я могу различить свист пули, выпущенной слева и пролетающей над моей головой, звяканье пустых обойм, падающих на землю справа от меня, треск и приглушенный грохот рушащихся вокруг меня зданий.
Просматривая этот эпизод, я вдруг чувствую, что что-то не так, вернее, не совсем так. Листаю инструкцию для пользователя, приложенную к системе. Поиски наводят меня на мысль, что необходимо немного прибавить звук динамиков позади телевизора. Беру в руки пульт и тщательно настраиваю уровень громкости, а потом, крепко зажмурив глаза, концентрирую все внимание на динамиках позади телевизора. «Вот так-то, — говорю я себе. — Теперь все отлично». Когда отзвучал потрясающий эпизод из «Матрицы», начался другой — с занудной говорильней, который не сможет оживить и сделать более привлекательным даже система объемного звучания, — возможно, конечно, настроить ее так, что актеры будут кричать друг на друга, но я нажимаю на клавишу «Пауза». Киану застывает во времени и пространстве. А я размышляю над тем, не поставить ли диск со «Звездными войнами» и не прокрутить ли эпизод гонки кораблей; из всего этого диска, который я купил первым, только этот эпизод я и смотрю. Но не успеваю я раскрыть дискетницу, как раздается телефонный звонок. — Алло, — говорю я. — Привет, это я, — отвечает Хелен. — Привет. Ты сейчас в поезде? — Да, это какой-то кошмар. Он опаздывает почти на час из-за поломки сигнальной системы. — Сейчас с поездами лучше не связываться, — сочувственно вздыхаю я. — Правда, есть и хороший момент: я могу сделать кое-какую работу. — Думаю, сможешь. — Я тянусь к кофейному столику, беру пиво и отхлебываю из бутылки. — А ты чем занимаешься? — спрашивает Хелен. — Да, в общем-то, ничем, — отзываюсь я, рассматривая картонную коробку, в которой доставили звуковую систему, и кусочки пластика и полистирола, разбросанные по полу вокруг нее. — Ну ладно, — заканчивает она разговор. — Просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке. — Все хорошо, — говорю я. — Так ты придешь сегодня вечером? — Конечно, — отвечает она. — Ну, до скорого. — До скорого, крошка, пока. Я кладу трубку и смотрю на Киану, все еще застывшего на экране, оглядываю гостиную и размышляю о том, как повернулась моя жизнь. Теоретически, для тридцатидвухлетнего разведенного, но финансово независимого бухгалтера жизнь и не может быть лучше той, которой я сейчас живу, — той, которая обеспечивает меня всем, что находится в моей гостиной: новая звуковая система для домашнего кинотеатра (в первую очередь), широкоэкранный телевизор, DVD-плеер, кассетный видеомагнитофон, хай-фай-усилитель, компакт-диски, книги и записанные мною фильмы. |
