13.08

— Этот телевизор мне, — говорит Джим. — Я искал этот телевизор целую вечность. Я весь день слонялся по Тоттнем-Корт-роуд от одного радиомагазина к другому, пока не отыскал магазин, где он продавался за минимальную цену. Он, конечно же, должен быть моим. К тому же ты не очень часто смотришь телевизор.

— Мне не нужен этот телевизор, — отвечаю я. — По мне, он слишком большой. Я говорила тебе об этом в свое время, но ты не послушал меня… как обычно. Я считаю, что он и выглядит отвратительно, но факт остается фактом: я оплатила большую часть его стоимости.

— Уместно ли об этом вспоминать? — спрашивает Джим.

— Я думаю, что очень уместно, — твердо отвечаю я. — Вот что я скажу тебе. Бери телевизор, но мне оставь видеомагнитофон и стиральную машину.

— Стиральную машину можешь взять, но видеомагнитофон хотел бы взять я, — говорит Джим.

— Да это просто надувательство, — качаю головой я. — Ты забыл, что телевизор стоил уйму денег.

— Ладно, — вдруг говорит он. — Бери видик. Я куплю себе новый.

13.23

— Я думаю, ты не будешь возражать, если я возьму кровать, — спрашиваю я Элисон. — Это самая дорогая вещь в квартире, и я, помнится, тоже платил за нее.

— Кровать моя, — отвечает Элисон. — Возможно, ты и платил за нее, но я, именно я, без устали и не жалея времени ходила по всем мебельным магазинам центра Лондона в поисках этой кровати. А всякий раз, когда я звала тебя пойти на поиски вместе, ты непременно отказывался, ссылаясь на то, что тебе необходимо задержаться на работе или еще на что-нибудь. Эта кровать стоила мне крови, пота и слез. Я выбрала и правильный цвет, и правильный размер, я выбрала каждую мелочь от обивки до ножек. Вот поэтому кровать — моя.

— Это, по-твоему, переговоры?

— А тут и нет повода для переговоров. Кровать моя, и точка.

13.45

— Я вырезала тебя из всех фотографий, сделанных во время наших поездок на отдых, — высокомерно объявляю я Джиму.

— Что ты сделала?

— Я вырезала тебя из всех фотографий, сделанных во время наших поездок на отдых. Из фотографий, сделанных на Крите летом 1996 года, в Озерном крае летом 1998 года и в Нью-Йорке в 1997 году. Я собрала все кусочки фотографий с твоим изображением и сожгла их. Эта операция оказала на меня отличное терапевтическое воздействие. Мне, правда, немного досадно из-за того, что я поступила таким образом, потому что, когда я рассказала своей подруге Люси — мы с ней работаем в одном отделе — о том, что сделала, она объяснила мне, что по идее могла бы на своем компьютере с помощью «Фотошопа» изъять твое изображение, а на его место поместить изображение какой-нибудь более приятной личности. Она предложила Киану Ривза в костюме для подводного плавания, в котором он снят в фильме «Точка разрыва», но я сказала, что если бы решилась последовать ее совету, то заменила бы тебя гончим псом, хотя бы потому, что они более преданные существа.

— Ты знаешь, что самое отвратительное во всем этом? — спрашивает Джим, и его голос дрожит от злобы. — Не то, что ты могла бы заменить меня собакой, — это меня ничуть не удивляет. Ведь дело-то в том, что эти чертовы фотографии не были твоими. Они были моими! Ведь камера, черт возьми, моя! И пленка тоже моя!

— Твои фотографии, мои фотографии, да какая разница?

— Это глупо.