5.15 (по британскому времени)

23.15 (по американскому времени)

Сейчас мы с Анатолием на кухне отеля. Наряду с дежурством в обязанности ночного портье входит приготовление пищи, заказанной по ограниченному перечню блюд, доставляемых в номера. Пока он делает клубные сандвичи, заказанные в номер девять, я делаю для нас рулеты с ветчиной, которые мы съедим за столом портье. Я иду вместе с ним в номер, куда заказали сандвичи, а потом мы вместе возвращаемся в вестибюль. Я слышу, как снаружи поют птицы, хотя еще совсем темно. И я начинаю чувствовать усталость. Я начинаю волноваться, как я выдержу все, что должно быть днем. Я знаю, однако, что если лягу в постель сейчас, то тоже не засну. По крайней мере, до того, как расскажу Анатолию о причине, вызвавшей у меня такое сильное нарушение сна.

— Итак, на чем же мы остановились? — спрашивает Анатолий, когда мы садимся на стулья.

— Я думаю, что я практически уже все рассказала, все, кроме главного события — встречи с Джимом спустя четыре года после расставания; эта встреча закончилась поцелуем, который перевернул во мне все.

23.26 (по американскому времени)

5.26 (по британскому времени)

— Так что вы намерены делать? — спрашивает Мэриан, выслушав мой рассказ. — Вы пришли к выводу, что все еще любите ее. А если она выходит сегодня замуж, то у вас все-таки остался еще последний шанс.

— И что я должен делать? — задаю вопрос я, искоса глядя, как сосед справа поднимает оконную шторку. — Просить ее не выходить замуж за человека, с которым она живет счастливо? — Я замолкаю и бросаю взгляд на иллюминатор. — Смотрите, Мэриан, что на самом деле произошло. Мы с Элисон провели вместе несколько часов и расчувствовались из-за смерти нашей кошки.

— Но вы же ее поцеловали.

— Ну так что — это всего-навсего поцелуй. Не могу же я из-за какого-то поцелуя изменить свою жизнь. Сегодня Хелен намерена переехать ко мне. А я даже не представляю себе, что, выйдя из самолета, я тотчас же порву с Хелен и брошусь на всех парах в Уорикшир или куда-то еще, где она собирается выходить замуж, чтобы просить ее передумать лишь потому, что на меня в некотором роде нашло прозрение. Мэриан, я ведь живу не в Голливуде. Я живу в Ист-Финчли. А в Ист-Финчли подобные события не происходят.

— А может быть, как раз именно там они и должны происходить, — улыбаясь, отвечает Мэриан. — Кстати, сегодня День святого Валентина. Уж если подобные дела могут происходить в нашем мире, то день, придуманный специально для влюбленных, — самое подходящее время для этого.

Я уже почти открыл рот, чтобы ответить, но тут из динамиков раздается голос пилота. Он сообщает, что через двадцать минут мы приземляемся в Хитроу.

— Сожаление — это страшная вещь, — продолжает Мэриан. — Для меня нет ничего хуже, чем знать, что у тебя была возможность превратить печаль в радость, а ты ею не воспользовался.

Мы долго молчим. Я снова смотрю в иллюминатор и вдруг вижу первый луч солнца.

— Вы правы, — уныло соглашаюсь я. — Вы абсолютно правы.