Я, конечно же, не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. Она играет в какую-то игру, а правил этой игры я не знаю.

Суббота, 4 мая 1991 года

2.02

Я сижу перед проигрывателем и слушаю песню «Мы приходим странными путями» любимой группы «Смитс», думая о том, как написать песню об Энн. Несмотря на все мои отчаянные попытки загладить неловкость, возникшую в наших отношениях после того памятного поцелуя. Внезапно все вечера у нее оказались занятыми, и я решил, что нам обоим будет полезно провести некоторое время врозь. Ход моих мыслей обрывает бряканье звукоснимателя, возвращающегося в исходное положение, а это сигнал о том, что вторая сторона пластинки закончилась. Я смотрю на часы и решаю, что надо ложиться спать, однако спустя несколько мгновений, ушедших на размышление на тему «не-пойти-ли-мне-пи-пи?», я решаю, что пойти, и иду. Зевая, я выхожу на лестничную площадку и сталкиваюсь лицом к лицу с Энн.

— Джим, — говорит она.

Я стою онемевший, поскольку на ней нет ничего, кроме новенькой футболки, расписанной ковровым узором, которую Ник неделю назад купил во время выступления нашей группы на выезде. Во время выступления, на которое я взял его.

Какое-то время мы оба стоим молча и в смущении, но я все же преодолеваю неловкость и говорю:

— Я просто шел в туалет.

— Я тоже шла туда, но я подожду, пока ты управишься.

— Ну тогда пока, встретимся утром, — отвечаю я замогильным голосом, захожу в туалет и закрываю за собой дверь на защелку.

10.02

Когда я утром спускаюсь вниз, Энн нигде не видно, а Ник сидит на диване в гостиной с таким видом, как будто он ждет меня.

— Привет, — говорит он, когда я усаживаюсь рядом с ним.

— Привет, — отвечаю я. — Она еще здесь?

— Нет, она ушла утром.

Долгое молчание.

— Так, значит, ты встречаешься с ней? — как бы между прочим спрашиваю я.

Он утвердительно кивает.

— Если тебя это хоть как-то утешит, — говорит он, — я думаю, что ты ей действительно нравишься.

Я не верю своим ушам.

— Если я ей нравлюсь так сильно, то почему она посреди ночи выходит из твоей спальни?

— Поверь мне, — со вздохом произносит Ник, — для меня это было не меньшим сюрпризом, чем для тебя. Я просто сходил по ней с ума, когда мы жили в университетском общежитии. Мне казалось, что и я ей тоже нравлюсь. Она постоянно флиртовала со мной, но между нами ничего не было. Тем не менее однажды вечером, когда мы остались вдвоем, я подумал, что вся эта история становится смешной, а поэтому попытался поцеловать ее, а она ответила на мою попытку длинной лекцией о том, что хочет, чтобы мы были лишь друзьями. На что я ответил: «Что ж, давай останемся друзьями», после этого она стала избегать меня, как будто я по меньшей мере холерный больной, а вскоре я узнал, что она спит с одним из парней с нашего курса.

— А почему она так делает?

Ник пожимает плечами:

— Таковы женщины. Кто вообще знает, что у них на уме?

23.55

В этот вечер я, чувствуя себя разбитым, лег спать раньше, чем в прошлую ночь, с книгой стихов «Недоступная и манящая» и, перед тем как заснуть, попытался разобраться в своих чувствах. Самое смешное, что я совершенно не винил Ника. Не винил я и Энн. Я обвинял себя за свое отношение к женщинам, основанное на давно отвергнутом всеми романтическом отношении к сексу. Все, решил я, то, что произошло, должно стать поворотным пунктом в моих отношениях с женщинами, теперь все будет строиться на совершенно иной основе.