Я со страхом посмотрела на Джима:

— Признайся, ты меня разыгрываешь?

— Оглядываясь на прошлое, сегодня могу признать, что это были не самые лучшие ответы, какие я мог придумать для тех случаев, но, что поделаешь, именно так все и было. Мне кажется, я не был невежлив по отношению к девушкам.

— Позволь мне уточнить кое-что, чтобы понять тебя правильно. Они говорят: «Джим, я думаю, что люблю тебя», а ты отвечаешь: «Рад слышать, дружище, спасибо»?

— Я не говорил им «дружище», это было бы глупо. Но, в общем-то, мой ответ был кратким и звучал примерно так.

— Ты, наверное, был кем-то вроде чародея. Полагаю, мне повезло, как это следует из твоего рассказа, что я не стала бы единственной в мире девушкой, сказавшей «Я тебя люблю» и получившей ничего не значащий ответ.

— Самое смешное, — говорит Джим, — что чем меньше таких слов ты произносишь, тем значительнее они для тебя становятся.

— Что-то не могу врубиться в то, о чем ты говоришь.

— Ну смотри, все происходит так: дело не в том, что я не верю в любовь. Я верю. Просто мне кажется, что я отношусь к ней серьезнее и с большим благоговением, чем те, кто попросту постоянно и чуть ли не ежедневно бросаются такими словами.

— Ты имеешь в виду меня? — как бы шутя спрашиваю я.

— Конечно. Пойми, для меня эти слова «Я люблю тебя» подобны одной из тех красных кнопок подачи тревожного сигнала за стеклом, на котором написано: «Разбить стекло и нажать в случае чрезвычайной ситуации», а в любом другом случае, не связанном с чрезвычайной ситуацией, то есть обычном, тривиальном, я не намерен разбивать стекло.

— Теперь мне ясно, что может иметь для тебя смысл.

— А что я еще могу сказать? Если я этого не чувствую, я не буду произносить эти слова того лишь ради, чтобы кто-то почувствовал себя лучше.

— Нет конечно, — говорю я с саркастической усмешкой. — Это было бы чудовищно.

— Тем не менее, — продолжает Джим, поднимая вверх палец, чтобы привлечь к своим словам особое внимание, — сейчас я дошел до точки.

— И что это за точка?

— Помнишь, я просил тебя не делать никаких выводов и умозаключений из этого разговора?

— Да.

— Понимаешь, обдумав все тщательно и подробно, считаю, что ты можешь делать из него любые выводы, которые подсказывает тебе интуиция.

— Но ведь ты велел мне не делать никаких выводов.

— А сейчас говорю, что ты можешь делать какие захочешь выводы.

— А что произошло? Ведь ты все время твердил мне, чтобы я не искала какого-либо смысла в том, что ты говоришь.

— Послушай же, наконец, — говорит Джим, жестикулируя, — я как раз и пытаюсь втолковать тебе, что, по-моему, тот момент, когда надо разбить стекло, настал.

— Я не могу взять в толк, о чем ты говоришь.

Джим смеется:

— Я знаю, к чему вы клоните, мисс Смит.

— Что вы говорите?

— Вы пытаетесь заставить меня сказать эти слова.

— Я?

— Да, ты.

— Ну а почему бы тебе их не сказать?

— Хорошо, я…

— Скажешь, когда будешь готов. — Я концентрирую всю свою физическую энергию, мысленно заставляя его произнести эти слова.

Говори их.

Произносится первое слово.

Говори их.

Произносится второе слово.

Говори их.

Наконец произносится третье слово.

Вот так все и получилось.