Труди работает в фирме «Грин Лоу» в центре города. Эта фирма — звезда первой величины во всем бухгалтерском мире. У них повсюду филиалы. Ну так вот, по всей вероятности, они решили попереть одного парня, который стажируется у них по программе «Молодой специалист», и хотят как можно скорее принять кого-нибудь на освобождающееся место. Она сказала, что, если я пришлю свое резюме, она даст мне хорошие рекомендации.

— И ты собираешься сделать это?

— У фирмы «Грин Лоу» кристально чистая репутация, — отвечаю я взволнованным голосом. — Люди не жалеют жизни, чтобы попасть туда на стажировку.

— Понятно. Все это очень хорошо, но ты-то сам уверен, что хочешь заниматься этим?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, может быть, тебе хочется сначала посмотреть мир? Мы могли бы попутешествовать. Увидеть хотя бы некоторые из удивительных мест, которые есть в этом мире? Я просто не хочу, чтобы ты когда-нибудь в будущем пожалел о том, что избрал для себя эту работу. Я хочу, чтобы ты был счастлив, только и всего.

Пятница, 19 августа 1994 года

19.41

Мы с Джимом у меня, готовим обед. Весь вечер он пребывает в состоянии крайнего возбуждения. Он все время волнуется и тревожится с того момента, как в конце прошлой недели получил письмо, приглашающее его на третье собеседование в «Грин Лоу». Он плохо спит, по ночам скрипит зубами и почти потерял аппетит. Всякий раз, когда я спрашиваю его, в чем дело, он лишь пожимает плечами и говорит, что у него все в порядке.

— Бессмысленно идти на собеседование в понедельник, — говорит Джим, отрывая листики от только что вымытого кочанного салата и бросая их в миску. — Мне ни за что не получить эту работу. В понедельник утром я им позвоню и скажу, что заболел, или придумаю что-нибудь еще. Я страшно волнуюсь на собеседовании. Я думаю, это из-за того, что мне пока еще ни разу не удалось получить работу по поданному резюме. Мне не удается сказать им то, что они хотят услышать.

— Ну, это легко можно поправить. Я проведу с тобой тренировочное собеседование.

— Это не тот случай, когда можно валять дурака.

— Кто валяет дурака? — спрашиваю я его. — Я вполне серьезно.

Я расставляю стулья по одному с каждой стороны кухонного стола, затем убираю с него бутылку с кетчупом, солонку, перечницу и салфетки.

— Если мы намерены этим заняться, — говорю я решительным тоном, — то будем делать это как положено. Ты сходишь домой, наденешь на себя костюм, в котором пойдешь на собеседование, а я тоже оденусь во что-нибудь более подходящее для такого случая. И чтобы ты был здесь в восемь часов, минута в минуту.

20.00

Я стою на пороге дома Элисон, стучусь в дверь. На мне мой единственный костюм, белая сорочка, темно-синий галстук, на ногах пара новеньких черных ботинок.

— Послушай, — говорю я, когда она, открыв дверь, появляется в проеме. — Я поддался на твои уговоры лишь потому, что ты уж очень настаивала. Теперь, когда я здесь, все это сильно напоминает детскую игру в докторов и медсестер, особенно когда ты выступаешь передо мной в таком прикиде.

На ней приталенный черный жакет и длинная черная юбка. Волосы зачесаны назад.

— Ну ты прямо, ни дать ни взять, доминатрикс.

— Прошу прощения, — строго осаживает меня Элисон. — Вы что-то сказали, мистер Оуэн?

— А, — говорю я шутовским тоном. — Вы уже вошли в роль.

Элисон недовольно качает головой, а потом отрывисто, как школьная учительница, обращается ко мне:

— Прошу вас следовать за мной.