— У меня такое чувство, что нам никогда ничего не подобрать, — говорю я Джиму, лежащему на кровати и в полглаза следящему за тем, как разворачивается действие мыльной оперы «Истэндеры».

— Тебе не кажется, что во всем этом содержится указание на то, что нам не удастся съехаться вместе?

— Мне кажется, что в этом содержится указание на то, что мы не знаем истинную цену вещей в этом мире.

Наступает пауза, во время которой мы смотрим, как на экране между Пат Бучер и Йаном Билем закипает шумная, бьющая по ушам ругань.

— Вот то, что ожидает нас? — спрашиваю я, глядя на телеэкран. — Может, нам и дальше жить так, как сейчас? Или… О, у меня идея!

— И какая же?

— Ты просто переедешь сюда ко мне и к девушкам… или я могу перебраться через дорогу и жить в одном доме с тобой и мальчиками.

Лицо Джима расплывается в гримасе.

— Даже не знаю, что сказать. Некоторые люди не любят жить рядом с парами, живущими по-семейному, верно ведь?

— Так давай спросим их прямо сейчас, — предлагаю я. — Самое худшее, что они могут сказать, — это «нет».

22.13

Элисон только что позвонила мне, чтобы сравнить реакции наших соседей.

— Так что, в конце концов, сказали твои?

— Ник ничего не имеет против твоего переезда, — отвечаю я. — Но особого энтузиазма он не выказал. И у него есть некоторые оговорки.

— И какие?

— Чтобы ты не позволяла себе отчитывать его за то, что он не соблюдает чистоту. Да и я, честно говоря, думаю, что тебе придется значительно снизить требования твоих стандартов по чистоте… значительно снизить.

— Все дело только в этом?

— А еще Ник сказал, что он просил бы тебя не брать с собой никаких горшочков для ароматических смесей; я могу дословно повторить то, что он сказал: «Сосуд с лепестками засохших цветков — самое явное надувательство».

— А с чего он взял, что я собираюсь принести с собой ароматические смеси?

— Понятия не имею. У него вообще весьма смутные представления о женщинах, оставшиеся от лучших времен. Ну а что сказали твои девушки?

— Начну с того, что они отнеслись к моей идее весьма сдержанно. По-моему, их тревожит то, что больше они уже не смогут разгуливать голышом по дому.

Я смеюсь:

— Скажи им, что мое зрение устроено так, что я вижу только тебя, а они могут разгуливать голыми хоть все время. Фактически, мое присутствие пойдет им только на пользу.

— Уверена, что так. Еще одно обстоятельство, которое их тревожит, — это то, что они не хотят видеть и слышать нас ругающимися в местах общего пользования.

— Мы что, часто ругаемся? По-моему, дальше того, что ты вдруг начинаешь на меня дуться, дело не идет… как, например, помнишь, на прошлой неделе мы шутя боролись, и я случайно уронил тебя головой об пол, ведь все обошлось, и мы были любезны и ласковы друг с другом.

— Я знаю, но они все-таки об этом сказали.

— Отлично. Что касается этого, тут разногласий не будет. Ну а что еще?

— Да, наверное, все. В заключение они сказали, что хорошо иметь в доме мужчину, чтобы он убивал пауков, выносил мешки с мусором в дни, когда приезжает мусоровоз, и программировал видеомагнитофон. Особенно последняя обязанность из этого перечня взволновала их.

— Ну что ж, пусть так и будет, — заключаю я. — Обе стороны фактически сказали «да»… Так в какую комнату мы переезжаем? В твою или в мою?

— Ты знаешь, я не хотела бы, чтобы ты истолковал это превратным образом, но мне бы хотелось, чтобы ты переехал ко мне.