Представление Эшии о наряде, подходящем для спокойного летнего вечера, включало в себя невероятное количество тафты, кружев и китового уса. Платье было результатом многомесячного труда самых опытных швей, они унизали его жемчугом и украсили замысловатой вышивкой. Естественно, благородная дама могла надеть такое платье только раз в жизни, и потом была вынуждена выбрасывать его за ненужностью. Волосы Эшии венчали морские раковины, шелковые банты и опять жемчуга…

Летний вечер не принес прохлады; на Эшиале была только тонкая ситцевая сорочка – и практически ничего больше, хотя об этом знала только она сама.

– Ты ведь понимаешь, – заявила Эшия самым ядовитым своим тоном, – что, когда станешь императрицей, всем придется одеваться тебе под стать?

Эшиала обдумала вопрос и сочла его бессмыслицей.

– Нет, ни о чем таком я и думать не хочу.

– Но ведь ты же должна!.. Это очевидно.

– Ну и пусть одеваются, как хотят. Между прочим, то, что ношу я, гораздо удобнее всех твоих кружев.

Сестра глубоко вздохнула, пряча возмущение, так что даже скрипнул китовый ус в ее корсете.

– При чем, при чем здесь удобство?.. Если все кругом начнут одеваться как дочери лавочника, что тогда будет с благородными дамами и их швеями? Что станет с цирюльниками и ювелирами? Ты же превратишь в нищих половину работников Хаба!

На это у Эшиалы ответа не нашлось. Откровенно говоря, сама она считала, что Эшия выглядела бы куда лучше в чем-нибудь простеньком, вместо того чтобы краситься и выряжаться, как безвкусная статуэтка. Сестра никогда не отличалась особой стройностью, но ей все равно не обязательно было прятать фигуру в такое количество кружев! В верхней части сооружения она все равно выплывала наружу… Впрочем, так и было задумано, наверное.

Скоро Майа проснется, – а после сна ее всегда приносили к матери; чудесный предлог спасения от ее надоедливой тетушки!

– Знаешь, что они о тебе думают? – ехидно вопросила Эшия, махнув рукой в сторону балконной двери. – Это твое стадо гусынь?.. – Она, разумеется, имела в виду фрейлин Эшиалы. В данный момент эти благовоспитанные девы ожидали возвращения принцессы и княгини к чайному столику и, вне сомнения, перемывали обеим косточки.

– Я отлично знаю, что они обо мне думают, – терпеливо подтвердила Эшиала. – Они считают меня дочерью лавочника. – То же самое, конечно, они думают и о ее сестре.

– Ха! Да они поражаются, почему ты продолжаешь вести себя словно дочь лавочника.

Фрейлины, пожалуй, были худшей из забот Эшиалы в отсутствие мужа. Конечно же, принцессу и будущую императрицу обязательно должны окружать фрейлины – хочет она того или нет. Обычно быть служанкой такой особы считалось великой честью, и в обязанности этой самой «особы» негласно вменялась неукоснительная слежка за тем, чтобы избранные девушки являли собой образец придворного поведения. Если же дуэнья была чуть старше самих девиц и вдобавок куда хуже них разбиралась в этикете, то отношения между ними быстро отклонялись от предписанных. Фрейлины косились на Эшиалу неодобрительно, ибо так делали их почтенные матушки, и с азартом шушукались за ее спиной.

Она же, со своей стороны, с отчаянием понимала, что не справляется с ролью; фрейлины совсем отбились от рук и на глазах теряли добродетельность. Они все чаще становились легкой добычей хищнических притязаний мужской половины двора, благородных господ, прислуживавших другим, – и Эшиала была бессильна положить этому конец. Две девушки уже успели с позором покинуть ее свиту, и будущей императрице оставалось только недоумевать, почему всего две.

– Они совсем распустились с тех пор, как я жила здесь, – удовлетворенно хмыкнула Эшия.

– Ты чудесно помогала мне.