Он сам и его слова быстро растаяли, как если бы туман истории уже поглотил их… В Ротонде появился отряд преторианцев, они бойко промаршировали в середину зала, быстро превращаясь в крохотные фигурки диковинных насекомых.

Большинство присутствующих оказались преторианскими гвардейцами, представляющими сенаторов, министров и многих других. В Ротонде стоял жуткий холод, и Эшиала подумала даже, что снаружи не было так зябко. У гвардейцев были обнажены руки и ноги.

– Тебе не холодно? – спросила она у Ило. Он поглядел на нее, казалось, вовсе не поворачивая головы; удивление блестело из-под темных кудрей.

– Мне не может быть холодно! Имперская армия никогда не позволяет фокусам климата вмешиваться в свою дисциплину. Я носил ту же самую форму в Зарке – и чуть не испекся заживо. Наверное, я в ней же отправился бы зимой воевать с гоблинами – и отморозил бы себе все, что только можно.

– Это ведь не слишком разумно, правда?

– Армия сама по себе не слишком разумная организация. Ее цель – выигрывать войны, а начнем с того, что война – это в первую очередь одна из форм сумасшествия…

– И Шанди согласен с тобой?

– Не знаю. Я просто-напросто его сигнифер. То была жестокая насмешка, но, вполне возможно, заслуженная ею. Эшиала подождала, пока не уляжется боль, и тогда сказала:

– Не думаю, что он где-то здесь.

– Может, тогда кто-нибудь объяснит мне, где следует стоять сигнальщикам? – потребовал за ее спиной рассерженный мужской голос. Эшиала услыхала раздавшийся рядом топот множества военных сандалий, но не стала оборачиваться.

– Последний раз, когда я была тут, – сказала она, – Опаловый трон был обращен к западу.

– А они поворачивают его каждый день, чтобы смотрители не думали, будто император отдает кому-то из них предпочтение. Сегодня день севера. Завтра его опять развернут на запад.

Опаловый трон был очень старой, уродливой конструкцией: массивный каменный стул неопределенного цвета, но в основном зеленых оттенков. Эшиале он запомнился как почти голубой… Она ни минуты не сомневалась, что он весит с десяток тонн.

– Неплохое упражнение для кого-то.

– Может, его двигают специально нанятые тролли? – вслух размышлял Ило. – Или это осквернило бы его, как ты считаешь?

– Скорее с помощью магии. Во всяком случае, они должны пользоваться волшебством, чтобы протирать эти окна.

– Едва ли. Они обучают для этого летучих мышей, пожалуй.

Эшиала продолжала этот идиотский разговор, чтобы поддержать в себе мужество; Ило подыгрывал ей, чтобы развеселить. Эшия сразу велела бы ей взять себя в руки и сделать счастливое лицо. А Шанди… Шанди бы ничего не заметил.

– А вот и он, – сказал Ило, – в той группке, у Красного трона.

Тогда и Эшиала увидела его. Ей следовало бы вспомнить, что Шанди ушел сегодня в камзоле и чулках, а не в униформе. Закутанный в серый плащ и с перьями, свободно свисавшими со шляпы, он был практически неразличим среди полутора десятков окруживших его солдат и чиновников в гражданском платье. Они, кажется, обсуждали какой-то рисунок или план, горячо споря при этом, – если только в таком холоде может существовать хоть что-то «горячее», как подумала Эшиала.

Она только собралась подойти к ним, как Ило тронул ее за руку:

– Он пошлет за тобой, если ты понадобишься ему.

– Он может и не знать, что я уже здесь.

– Не городи чепухи, твоя красота освещает всю Ротонду.

Эшиала глядела на него с полминуты, после чего сказала с тоской:

– Спасибо тебе, Ило.

– Всякий мужчина знает, что женщине необходимы постоянные комплименты.