Роберт вынес посуду. В комнату вошел Максим.

— Звонил полковник Джулиан, — сказал он. — Он только что разговаривал с Сирлом. Он тоже едет с нами завтра утром. Сирл ему рассказал.

— При чем тут полковник Джулиан? — сказала я. — Ничего не понимаю.

— Он — полицейский судья Керрита. Он обязан присутствовать.

— Что он сказал?

— Спросил у меня, нет ли у меня каких-нибудь предположений насчет того, чье это тело.

— Что ты сказал?

— Сказал, что не знаю. Что мы думали — Ребекка была одна. Сказал, что, если у нее был друг, мне это неизвестно.

— Он еще что-нибудь спрашивал?

— Да.

— Что?

— Он спросил, как я думаю, не мог ли я ошибиться, когда ездил в Эджкум.

— Да? Он уже это спросил?

— Да.

— А ты?

— Я сказал, что это возможно. Я не знаю.

— Значит, завтра, когда поднимут яхту, он тоже будет там? Он, и капитан Сирл, и врач?

— И инспектор Уэлш.

— Инспектор Уэлш?

— Да.

— Но почему? Он-то при чем?

— Так положено, когда находят неопознанное тело.

Я ничего не сказала. Мы смотрели друг на друга.

Я почувствовала под ложечкой прежнюю сосущую боль.

— Может быть, им не удастся поднять яхту, — сказала я.

— Может быть, — сказал он.

— Тогда им ничего не сделать с телом, верно? — сказала я.

— Не знаю, — сказал он.

Максим выглянул в окно. Небо было обложено тяжелыми белыми тучами, как днем, когда я возвращалась с обрыва. Ветра не было. Все оцепенело в безмолвии и неподвижности.

— Час назад я думал, что поднимется юго-западный ветер, но все опять стихло, — сказал Максим.

— Да, — сказала я.

Снова зазвонил телефон. От пронзительного настойчивого звонка у меня заболело сердце, подступила к горлу тошнота. Мы с Максимом посмотрели друг на друга. Затем он вышел и закрыл за собой дверь, как в первый раз. Странная сосущая боль в животе не оставляла меня. Телефонный звонок, казалось, удвоил ее силу. Ощущение это перенесло меня в детство, за тысячу лет назад. Это была та самая боль, которая мучила меня, когда на улицах Лондона звучали сигналы воздушной тревоги и я, совсем еще крошка, сидела, дрожа от страха и ничего не понимая, в чуланчике под лестницей. То же самое ощущение, та же самая боль.

Вернулся Максим.

— Началось, — медленно сказал он.

— О чем ты? Что случилось? — сказала я, вдруг похолодев.

— Это был репортер, — сказал он. — Из «Каунти Кроникл». Правда ли, спросил он, что нашли яхту покойной миссис де Уинтер?

— Что ты ему сказал?

— Я сказал: да, нашли какую-то яхту, но это все, что нам известно. Возможно, это вовсе не ее яхта.

— Это все, что он спросил?

— Нет. Он спросил, могу ли я подтвердить слух, будто в каюте яхты обнаружено тело.

— О Боже!

— Да. Кто-то проболтался. Не Сирл, в этом я не сомневаюсь. Водолаз. Один из его дружков. Этим людям рта не заткнешь. Завтра утром будет знать весь Керрит.

— Что ты ему сказал насчет тела?

— Сказал, что я ничего об этом не знаю.