— Все будет хорошо, — сказал он. — Я спокоен, я верю в удачу. Ты же слышала, что говорил за едой Джулиан. И Фрэнк. При дознании не предвидится никаких трудностей. Все будет хорошо.

Я ничего не сказала. Я крепко держала его руку.

— Даже вопроса не возникло о том, чье это тело, — сказал он. — Того, что мы увидели, было более чем достаточно, чтобы ее опознать. Доктор Филлипс вполне мог бы обойтись без меня. Все прошло просто, без осложнений. Там не осталось никаких следов того, что я сделал. Пуля не задела кость.

Мимо нас пролетела бабочка — глупая, что она может здесь найти.

— Ты слышала, что они говорили, — сказал Максим. — Они думают, что она попала в ловушку там, в каюте. Присяжные тоже подумают так. Филлипс скажет им это.

Он остановился. Но я все еще молчала.

— Я думаю только о тебе, — сказал он. — Больше я ни о чем не сожалею. Если бы я мог вернуться назад, я бы снова сделал то же. Я рад, что я убил Ребекку. Меня никогда не будут мучить угрызения совести из-за нее. Никогда. Но ты… Я не могу забыть, что я сделал тебе. Я глядел на тебя весь ленч, я не мог думать ни о чем другом. Оно исчезло навсегда, это забавное, юное, потерянное выражение, которое я так любил. Я убил его, когда я рассказал тебе о Ребекке. Исчезло навсегда. Ты повзрослела за одни сутки.

Глава XXII

Когда вечером Фрис принес местную газету, я увидела огромные заголовки через весь лист. Он вошел и положил газету на стол. Максима не было, он рано ушел переодеваться к обеду. Фрис чуть задержался, ожидая, может быть, не скажу ли я что-нибудь, и я подумала, что делать вид, будто ничего не случилось, когда случившееся так много значит для всех в доме, просто глупо и оскорбительно по отношению к ним.

— Это так ужасно, Фрис.

— Да, мадам, мы все очень расстроены, — сказал он.

— Мистеру де Уинтеру так тяжело проходить через все это во второй раз, — сказала я.

— Да, мадам, очень тяжело. Ну не ужасно ли быть вынужденным осматривать второе тело, после того как опознал первое. Я полагаю, теперь-то уж нет никаких сомнений в том, что останки на полу каюты — подлинные останки покойной миссис де Уинтер?

— Боюсь, что нет, Фрис. Ни малейших сомнений.

— Нам кажется очень странным, мадам, что она попалась вот так в ловушку, там, в каюте. Она была опытной яхтсменкой.

— Да, Фрис, все мы так думаем. Но несчастный случай есть несчастный случай. А как он произошел, никто из нас не знает и вряд ли узнает.

— Вы совершенно правы, мадам. Но все равно, это всех вывело из колеи. Прислуга очень расстроена. Да еще так внезапно, сразу после бала. Что-то в этом есть противоестественное, вам не кажется, мадам?

— Да, Фрис.

— По-видимому, будут производить дознание, мадам?

— Да. Чистая формальность.

— Конечно, мадам. Как вы думаете, кого-нибудь из нас могут вызвать свидетелем?

— Вряд ли.

— Я был бы только счастлив как-то вам помочь. Мистер де Уинтер знает, как я отношусь к вашей семье.

— Да, Фрис, несомненно.

— Я там, у нас, уже сто раз говорил, чтобы они поменьше болтали, но за ними разве уследишь, особенно за девушками! С Робертом я, конечно, управлюсь. Боюсь, что эта новость была большим потрясением для миссис Дэнверс.

— Да, Фрис, и ничего удивительного.

— Она поднялась к себе сразу после ленча и еще не спускалась. Элис отнесла ей чашку чая и газету несколько минут назад. Она говорит, что у миссис Дэнверс совсем больной вид.

— Ей было бы лучше не выходить сейчас, — сказала я.