Я напрягся, готовый бежать или защищаться, если оттуда что-то вырвется и бросится на меня. Но оно не вырвалось. Оно появилось мучительно медленно. Сначала границу дверного косяка пересекла макушка, покрытая редкими прядями волос, темных и сальных. За ней появился широкий лоб, гладкий, без единой морщины, белый, будто из фарфора отлитый. Дальше лицо должно было сужаться или хотя бы оставаться все таким же, а оно расширялось, образуя почти идеальный круг – со сглаженными скулами и тугими щеками. За лбом медленно обозначились две ниточки бровей, под ними – крошечные глазки, такие темные, что они казались залитыми чернилами изнутри. Где-то между глаз и чуть ниже их затерялся несоразмерный плоский носик, внезапно оканчивавшийся очень крупными ноздрями. Ну а финальным аккордом стал большой жабий рот, обрамленный такими бледными губами, что в полумраке коридора их и вовсе не было видно. Рот скривился в улыбке, лишенной теплоты и хоть какого-то намека на приязнь.

Но напугала меня не эта улыбка и не то, что лицо казалось абсолютно плоским, будто нарисованным на тарелке. Я даже выдержал бы то, что башка у этого существа, которое я не мог определить ни как мужчину, ни как женщину, была в два раза больше моей головы. По-настоящему меня задело то, что выглянуло оно не как нормальный человек. Плоское трупно-бледное лицо появилось строго параллельно полу – на высоте около двух метров над ним. И я не знал, как это понять и что будет, если дальше двинется шея.

Я готов был драться с тремя незнакомцами в моем номере, но не с этой хреновиной! Я начал отступать – медленно, спиной вперед, стараясь не делать резких движений. А оно все смотрело на меня, не пыталось заговорить, не моргало даже, и его улыбка казалась оскалом хищника, наметившего добычу.

В этот момент даже я не мог размышлять, насколько это реально или глупо. Мне нужно было уйти. И тут я вдруг представил, что сейчас откроется еще одна дверь и точно такая же тварь вылезет у меня за спиной. Я ведь буду зажат между ними! И привлеку то, что сейчас скребется за закрытыми дверями всего в паре шагов от меня…

Это стало последней каплей. Я развернулся и направился прочь – быстрым шагом на грани бега, но не бегом, чтобы не провоцировать его. Я надеялся, что это нечто увидит, как я отступаю, ухожу с его территории, и уймется. Черта с два! Похоже, оно продолжило высовываться с той же скоростью, и задержало его только это, а вовсе не мое отступление.

Потом я услышал шаги за своей спиной. Вот только шаги эти не были человеческими – так не ступают ноги, так плюхаются на грязные доски тяжелые от впитанной воды половые тряпки. Хлюпающие звуки постепенно ускорялись, словно подстраиваясь под скорость моих шагов. Я хотел обернуться, и все же что-то сдержало меня. Я нутром чуял: мне нельзя видеть то, что вывалилось в коридор и поползло за мной. Если я увижу, слишком многое изменится.

Поэтому я наплевал на гордость и рванул вперед – через загаженный коридор обратно к лестнице. Где-то здесь был лифт, но соваться туда я точно не собирался. Сердце отчаянно колотилось в груди, заглушая своим грохотом все вокруг, и я не слышал, бежит ли за мной нечто. Я и не хотел знать. Что толку, если я обернусь, оступлюсь и сверну себе шею? Не видеть это существо мне хотелось куда больше, чем увидеть его.

Я быстро спускался вниз по лестнице, молча, ни на кого не надеясь, потому что я не знал, на кого можно надеяться. И вдруг вместо болотного холода меня встретило тепло, вместо удушающей вони – все те же запахи жилого дома. Все менялось постепенно – а стало прежним в один миг.

Я не удержался, обернулся и… увидел за собой точно такую же лестницу, как та, что стелилась передо мной. Чистую и светлую. Со спешащими вниз людьми, которым я весьма некстати загородил проход. Обычными людьми, без лунных лиц и жабьих ртов!

Понять это я не мог, ну никак. Поэтому я перехватил мужчину средних лет, пытавшегося меня обойти, и спросил:

– Вы его видели? Он еще на лестнице?

– Вы о ком это? – возмутился мужчина.