— Хорошо, — сдалась Оливия. — Но ты должна рассказать ему о случившемся.

— Да. Я позвоню ему позже.

— И… — Оливия осеклась, на ее щеках проступил румянец, — еще я должна сказать, что моя мать и бабушка с дедушкой — семья Лайтси — скоро приедут сюда, чтобы помочь мне со свадьбой.

— Хорошо, — ответила Дженни. — Спасибо, что предупредила.

— Тебе будет неприятно встретиться с ними?

Увидеться с женщиной, на которой женился отец, поле того как расстался с Маришкой? Что здесь может быть неприятного?

— Мы все — взрослые люди. Справимся.

— Спасибо. Мамины родители, бабушка и дедушка Беллами останутся друзьями навеки. Я думаю, они вчетвером решили, что мои мама и папа поженятся, еще задолго до того, как они встретились. Наверное, поэтому те в конечном счете и развелись. Возможно, женитьба была для них не самым главным.

К своему стыду, Дженни легко могла представить, как можно выйти замуж только потому, что это правильно и так принято. Давным-давно она сама чуть было так не поступила. Продолжая размышлять, Дженни примерила юбку и бюстгальтер. Оливия обладала великолепным вкусом. Дженни выбрала семь комплектов нижнего белья. И хотя ее взгляд привлекли соблазнительные кружева, она все же остановила свой выбор на простых трусиках-шортах. Ей хотелось быть практичной.

Оливия подошла к витрине с пижамами. Она брала их одну за другой, откладывая в сторону старомодные модели с глухим воротом. Наконец протянула Дженни красивую розовую маечку и одобрительно кивнула:

— Может, это пригодится тебе, пока ты живешь с Рурком.

— Поверь мне, не пригодится.

— Ты не можешь знать наверняка. Послушай меня. Если бы мне кто-то сказал, что я буду жить в трейлере с бывшим заключенным, я бы подумала, что надо мной подшутили. Моя мать чуть не попала в больницу, когда я сообщила ей эту новость. Для нее это было настоящим шоком. В мае я встречалась с актером, который засветился в «Ярмарке тщеславия». В конце лета я влюбилась в Коннора Дэвиса. Я просто хочу показать тебе на примере.

— Что показать?

— Мы не выбираем, в кого влюбиться. Любовь сама выбирает нас.

— Почему у меня такое чувство, что ты пытаешься мне что-то сказать?

— Вовсе нет, — возразила Оливия, сунув Дженни в руки розовую маечку. — По крайней мере, пока что.

К концу дня Дженни вымоталась окончательно. До этого момента она воспринимала понятие «дом» как нечто должное, так же как это делает большинство людей. Простое знание того, что твой дом: твое любимое кресло, музыкальный центр, кровать, стопка книг на ночном столике — все это ожидает тебя вечером, является источником комфорта. Об этом не задумываешься, пока однажды твой дом не исчезает. Дженни шатало от изнеможения, и она с тоской вспоминала о своем доме, своей кровати. Когда Дженни с пакетами в руках переступила порог дома Рурка, усталость накрыла ее, словно огромная волна.

— Такое чувство, что ты вот-вот потеряешь сознание, — заметил Рурк.

Со двора прибежали запыхавшиеся собаки и, стряхнув с себя снег, приветливо замахали хвостами. За ними проскользнул одноглазый кот Клоренс.

— Ты угадал, — ответила Дженни.

Рурк принялся кормить питомцев, разговаривая с ними, словно они были людьми, и это неожиданно очаровало Дженни.

— Подвиньтесь, ребята, — приговаривал Рурк.