Леннокс снова повысил ставку, Бристоу и Розалинда поступили аналогично.

Получив на пятом круге восьмерку бубен, Розалинда еще на шаг приблизилась к простому флэшу, но она не знала закрытых карт Бристоу. Его открытые карты, лежавшие на столе, едва ли стоили серьезной игры.

Остальные игроки пристально наблюдали за происходящим, едва слышно обмениваясь между собой редкими замечаниями. На пятом круге торгов ставки удвоились. Теперь каждый из оставшихся игроков, вероятно, будет участвовать в партии до конца.

В открытых картах Леннокса появились уже две пары: два туза и две восьмерки – все черной масти.

– Карта мертвеца, – прошептал мужчина, стоявший за его спиной, и отошел от стола.

Продолжая ухмыляться и пристально глядя на Бристоу, Леннокс поставил пятьдесят долларов.

Бристоу демонстративно удвоил ставку и зевнул, когда Леннокс отчитал его, сославшись на свое право преимущества. Пока Леннокс поносил логику Бристоу, Розалинда молча поддержала ставку последнего.

Взглянув на выложенные карты Розалинды, Леннокс подогнал свою ставку под сумму Бристоу. Его две открытые пары по-прежнему превосходили ее набор.

Бристоу бросил на Розалинду вопросительный взгляд, но ничего не сказал. Не заподозрил ли он ее в желании разорить Леннокса по личным причинам? Видит Бог, ее открытые карты, как и его, не стоили таких агрессивных действий.

На четвертом круге Розалинда получила четверку бубен. Если ей сдадут девятку бубен на «реке», то у нее будет флэш и она заберет деньги Леннокса. Вырисовывающаяся перспектива хоть и представлялась нереальной, но заставила ее губы дрогнуть.

Она чувствовала, что течение несет ее в нужную сторону. Если она чему и научилась у Хэла на его «Красотке чероки», так это тому, что должна доверять реке. Ее пальцы сжались, словно искали рулевое колесо.

Леннокс явно демонстрировал самонадеянность человека, имеющего в руках полный набор. Бристоу мог обладать тремя одинаковыми картами, если среди его скрытых имелись пары, подходившие одной из выложенных.

Леннокс положил в банк сто пятьдесят долларов. Бристоу холодно поддержал его ставку. Розалинда удвоила сумму, чувствуя себя так же спокойно, как у себя дома на Лонг-Айленде, и отхлебнула кофе.

– С чего это ты, глупый щенок, отдаешь мне свои деньги с такой легкостью? – усмехнулся Леннокс.

Розалинда пожала плечами:

– Вы удваиваете ставку или сворачиваетесь?

Громко понося наглых дуралеев, Леннокс повысил ставку. Бристоу без слов сделал то же самое.

В комнате стало так тихо, что Розалинда слышала шуршание, с которым на стол каждому из игроков сливалась «река». Последнюю карту крупье, как водится, положил мастью вниз. Розалинда быстро отвернула край, чтобы посмотреть. «Река» принесла ей девятку бубен. Она ждала.

Леннокс подозрительно уставился на нее. Его красивое лицо, наконец, приобрело выражение задумчивости.

– Сотня, и открываемся. Естественно, он хотел увидеть ее карты.

– Сворачиваюсь, – объявил Бристоу со вздохом. Розалинда спокойно ответила на ставку Леннокса и перевернула свои карты.

– Прямой флэш, джентльмены. Десять.

Леннокс чуть не проглотил язык, когда увидел, как крупье забрал фишку и передал Розалинде, но из игры не вышел, а значит, у нее по-прежнему оставался шанс опустошить его карманы и лишить бухгалтерской книги. С этой надеждой она оделила Гамильтона большей суммой, чем полагается.

Хэл торопливо шел по дощатому тротуару. Теплый дождик прекратился, уступив место туману, окутывавшему здания и улицы влажной серой ватой.