– Даю слово, что не причиню вам зла, – снова прозвучал в темноте его низкий голос.

За часы, проведенные с Хэлом за карточным столом, Розалинда узнала кое-что о его характере и не имела оснований сомневаться, что он сдержит слово. В конце концов разве не он спас несчастного беспризорного терьера? К тому же ей будет приятно пообщаться с человеком, который знает о ней всю правду. А если случится худшее, то у нее есть оружие и она сумеет дать отпор…

– Ладно. – Розалинда неторопливо кивнула. Это было похоже на вступление в большую игру. Она смотрела прямо перед собой, пытаясь убедить себя, что сумеет выйти из всей этой передряги победителем. Катаясь в экипаже с Дэвидом, она редко теряла разум, но сейчас ее вдруг начали посещать странные мысли. К примеру, что, если положить руку на бедро Линдсея и проверить, такое ли оно твердое, как кажется, или пробежать пальцами по тыльной стороне его ладони, а затем вверх по руке и ощутить различие текстуры кожи и ткани? А еще лучше прижаться в поцелуе к его щеке и уловить ноздрями его запах, потом расстегнуть пуговицы на его рубашке и прильнуть головой к мощной груди, чтобы услышать стук сердца. Уснув в его объятьях, она сможет забыть о страхах и вновь почувствовать себя свободной…

Как же чертовски давно это было, когда она в последний раз находилась в крепких мужских объятиях! Сейчас Розалинда отдала бы все акции тому, кто хотя бы на час огородил ее от тревог.

Съехав с грязной дороги на засыпанную гравием подъездную аллею, коляска остановилась у большого дома, первый этаж которого был обложен известняком. Элегантное здание вполне соответствовало холостяцкому статусу своего хозяина: над изысканно-белым парадным входом с колоннами высился фронтон из бледного известняка, увенчанный огромным веерообразным окном, по обе стороны дома тянулись закрытые белые галереи.

Комфорт и безмятежность дома произвели на Розалинду неизгладимое впечатление; несмотря на внушительный размер, этот дом больше походил на уютное семейное гнездышко, чем на чопорную резиденцию, и Розалинда ничуть бы не удивилась, если бы из дверей навстречу отцу высыпала галдящая орава детей.

Вместо этого из каретного сарая вышел чернокожий мужчина крепкого сложения и приветствовал Линдсея с фамильярностью старого слуги:

– Добрый вечер, сэр.

– Добрый вечер, Сэмюел. – Линдсей спрыгнул с коляски и передал слуге вожжи. Розалинда сошла на землю с другой стороны. Если ей придется бежать отсюда, она сможет взять лошадь в каретном сарае и на ней добраться до города.

– Вы сегодня еще захотите куда-нибудь выехать? – спросил слуга и, скользнув равнодушным взглядом по Розалинде, уставился на хозяина.

В это время в доме тявкнула собака, и Линдсей, прежде чем ответить, прислушался.

– Если мы куда и поедем, то верхом, а не в кабриолете, так что можешь смело отправляться спать.

Собака снова подала голос, и Хэл, прикусив губу, бросил взгляд на дом. Розалинда посмотрела на него в недоумении: во время игры в покер он был сдержанным и молчаливым, даже когда напоследок сорвал банк.

Слова Линдсея утонули в лае, когда он открыл парадную дверь, приглашая гостью войти.

– Добро пожаловать в дом, мисс. Что будете пить?

Розалинда прошла внутрь, но не успела оценить убранство интерьера, поскольку ее вниманием всецело завладел аккуратный ирландский терьер, просунувший голову между балясинами лестницы. На мгновение он умолк, но затем вновь зашелся лаем, не спуская с Линдсея преданных глаз.

– Чтоб ему пусто было! Неужели некому позаботиться о собаке? – проворчал Хэл, вешая шляпу на крючок возле двери. – Эзра! – Воздев глаза к потолку, он ударил кулаком в ладонь.