– Что такое? Хэл – взрослый мужчина, и у него своя голова на плечах.

– Я видела вас вчера вечером. Если ты попытаешь втравить его в какую-нибудь мерзость, я расскажу отцу о твоих похождениях во время войны.

Глаза Дездемоны расширились, и Розалинда затаила дыхание.

– Ты не посмеешь, – хрипло произнесла Дездемона.

– Отчего же?

В этот момент Розалинда убедилась, что Виола могла бы сделать состояние за игрой в покер. Она разыгрывала свою карту с таким видом, словно имела на руках королевский флэш.

– Ричард никогда тебе не поверит, – пробормотала Дездемона, заикаясь.

Виола пожала плечами.

– Ты уверена, что Эдвард Росс не оставил мне – своей вдове – доказательства твоих преступлений? Или ты думаешь, что отец не станет меня слушать?

Дездемона закрыла глаза.

– Чего ты хочешь?

– Не навязывай Хэлу свою волю. Поверь, я на все пойду, лишь бы видеть, что он счастлив и живет так, как ему хочется.

Дездемона пробурчала что-то себе под нос, и ее лицо исказила злоба. Наконец она кивнула:

– Ладно, согласна.

– Если ты думаешь, что сможешь нарушить наше соглашение, то лучше откажись от этой идеи заранее: я всегда найду возможность рассказать все отцу, если возникнет необходимость.

Дездемона зашипела как рассерженная гусыня, но тут же взяла себя в руки.

– Я уверена, что мы поняли друг друга. Только не жди, что будешь дорогой гостьей в моем доме. – Она вскинула голову и уплыла в салон, громко хлопнув дверью.

Виола вздохнула и расправила плечи.

– Теперь можете выйти, мистер Карстерс.

Набрав в грудь побольше воздуха и придав себе самый непринужденный вид, Розалинда появилась из-за угла. Ей следовало предвидеть, что Виола, прожившая много лет на границе, догадалась о ее присутствии.

– Доброе утро, миссис Донован. Виола приподняла бровь.

– Я знаю, мистер Карстерс, что вы слышали все до последнего слова. Более того, я не сомневаюсь, что вы, являясь учеником мистера Линдсея, умеете хранить чужие тайны.

Розалинда не знала всех секретов семейства Линдсей, да и не желала знать, но она хотела видеть Хэла счастливым и поэтому вежливо поклонилась.

– Даю вам слово, миссис Донован.

– Благодарю. – Виола чуть смягчилась. – Тогда я с вами прощаюсь, мистер Карстерс, и возвращаюсь к мужу.

Розалинда уважительно поднесла руку к шляпе.

– Всего доброго, миссис Донован.

Хотя ее сердце колотилось от ярости, Дездемона Линдсей умудрилась выдавить улыбку и приветственно махнуть рукой двум молодым офицерам. Однако их предложение вместе позавтракать она отклонила, отрицательно качнув головой и снова улыбнувшись, на этот раз с искренним сожалением. Молодые военные часто уходили из армии, чтобы заняться другим, более важным видом деятельности: политикой, к примеру, или железнодорожным транспортом, что делало дружбу с ними особенно выгодной. Такие же офицеры разносили весьма интересные и полезные слухи во время последних неприятностей. К тому же их красивые молодые тела были истинным удовольствием для усталых глаз после многодневного созерцания скучной реки.

Кивнув стюарду – наиболее вежливому молодому человеку, бесспорно знавшему, как выражать почтение тем, кто выше тебя по положению, – Дездемона удалилась в свою каюту, где на туалетном столике поблескивали ее богато орнаментированные принадлежности из массивного серебра, служившие молчаливым напоминанием о ее истинном статусе в обществе.

Как смеет Виола так разговаривать с матерью? Невыносимо! Пригрозить, что расскажет отцу о ее давнишнем поведении, – нелепость! Любая женщина, вышедшая замуж за этого грубого пьяницу, Эдварда Росса, чтобы заставить его молчать, вряд ли станет болтать теперь.