Правда, существует надежда, что в скором времени люди Ники убьют этого ирландского выскочку. Тогда она позаботится, чтобы Виола купила себе на его деньги важного мужа, предпочтительно какого-нибудь политика. Было бы очень полезно иметь в семье поддающегося убеждению политика в отличие от высокомерных и до нелепости прямолинейных Линдсеев. А если Хэл найдет эту глупую девчонку Скайлер и сделает ее своей женой, то их семья сможет состязаться с Вандербилтами.

Благодаря этому ободряющему рассуждению Дездемона смогла сделать глубокий вдох и, закрыв глаза, попыталась успокоиться. Вдох и выдох, очень медленно и очень ровно. За много лет носки тугого корсета она едва замечала налагаемые им ограничения. С мечтательной улыбкой Дездемона ласково провела рукой по серебряному зеркалу, полученному в качестве свадебного подарка, вспоминая, как много лет назад ее кузины чуть не умерли от зависти, увидев это чудо.

Легкий стук в дверь заставил ее с раздражением обернуться, и она увидела, как муж, войдя, прикрыл за собой дверь. Он принес с собой маленький поднос с бриошами и чайной посудой.

Дездемона собиралась пожаловаться, но тут же захлопнула рот. С чего это вдруг Ричард решил подать ей чай, если подобные вещи он всегда поручал слугам?

– Чай, Дездемона?

– Конечно. – Она наблюдала, как он справляется с мелочами: удаляет листья заварки, размешивает сливки и сахар, – и все это в тесном пространстве каюты, где едва хватало места, чтобы расправить юбки. – Как это у тебя получается?

– Что? – спросил он не оборачиваясь.

– Быть столь аккуратным и ловким в такой тесноте.

– Здесь гораздо больше места, чем было у меня на «Конститьюшн», когда я служил гардемарином, – заметил Ричард, подавая ей чашку чаю, сервированного так, как она любила, с маленькой булочкой, издающей чудный аромат масла. Его лицо сохраняло выражение обходительности, которое на людях помогало ему скрывать истинные чувства.

Восхитительный запах булочки и чая напомнил Дездемоне, как мало ей удалось съесть за завтраком, и она с удовольствием приступила к щедрому угощению, наслаждаясь божественным вкусом.

– Хорошо утром погуляла?

Дездемона чуть не уронила чашку, но, тут же взяв себя в руки, подняла на мужа невинные глаза.

– Прекрасно, благодарю. Я видела белых цапель – их перья могли бы отлично продаваться на шляпки. И еще…

– Как миссис Донован? – Взгляд Ричарда посуровел. Итак, он решил изменить правила игры. Присутствие дочери на борту они больше не игнорируют, во всяком случае наедине.

– У нее как будто все в порядке.

Глаза Ричарда сверлили жену как маленькие буравчики.

– Ты и вправду так считаешь?

– Конечно.

– Мы славно устроились в жизни, Дездемона, не так ли? – холодно заметил Ричард. – Ты родила мне трех прекрасных детей. Теперь они выросли и уже подарили нам четырех прелестных внуков. У нас два великолепных дома, поместье в Цинциннати. Бог наградил нас отменным здоровьем. И все же…

– И все же чего еще можно пожелать? – вставила Дездемона непринужденно. – Замок в Испании?

Ричард резко повернулся к ней.

– Счастья для наших детей, – сказал он, впиваясь в нее взглядом, и Дездемона от неожиданности захлопала глазами. О чем это он?

– Дорогой, что ты имеешь в виду? У Джульетты все превосходно – у нее богатый муж, четверо детей, пять или шесть домов. Она одна из ведущих фигур в высшем обществе Нью-Йорка и вхожа во все влиятельные дома. Короче говоря, у нее есть все, о чем она когда-либо мечтала.

– Это правда. Джульетта получила все, чего добивалась.