— Что такое? — спросила Саманта. — Что ты там высматриваешь?

— Этот стеклоочиститель...

— Ну, и?..

— Зачем мужчине просить жену купить ему “Аякс”?

— Ну и вопрос, — сказала Саманта. — Понятия не имею.

— Вот и она тоже, — сказал я. — Тоже понятия не имела.

Она забрала у меня бутылку и продолжила работу.

— Этим можно мыть любое стекло, — сказала она, — кафель в ванной. Смотровые стекла. Любую полезную вещь.

Я снова сел в кресло и тихонько качнул его. Саманта с улыбкой украдкой глянула на меня.

— Два дня назад ты был страшен, как смерть, — сказала она.

— А теперь?

— Ну, теперь, прежде чем вызывать спасателей, можно и подумать.

— Завтра я побреюсь, — пообещал я.

— Кто тебя избил? — спросила она как бы между прочим. И взгляд ее, и внимание были прикованы к окну. Но вопрос-то все равно был непростым. Тут нужен был не просто ответ, а доверие. Это было как бы требование платы за без вопросов предоставленное убежище. Если я не скажу, она не будет настаивать. Но ведь мы никогда не были так близки, чуть ли не родственники…

“Что мне нужно в этом доме, в котором я чувствую себя все более и более как дома? — думал я. — Я никогда не желал завести семью — это всегдашняя близость, постоянство. Я не желал любовных уз. Никакого гнетущего эмоционального подчинения. И если я удобно устроился тут, глубоко вошел в жизнь тех, кто тут живет, не заставит ли это меня в скором времени вырваться отсюда на свободу, трепеща крылышками? Меняется ли кто-нибудь в основе своей?”

Саманта прочла в моем молчании то, что я и ожидал. Поведение ее слегка изменилось — не то, чтобы она стала вести себя недружелюбно, но близости уже не допускалось. Прежде чем она закончит мыть стекло, я стану просто ее гостем, а не... чем? Сыном, братом, племянником, частью ее.

Она светло улыбнулась мне — но это была лишь маска — и поставила чайник.

Клэр вернулась с работы, пряча под веселостью усталость. Она тоже ждала, хотя и не спрашивала.

Где-то в середине ужина я поймал себя на том, что рассказываю им о Джордже Миллесе. Под конец это было не так уж и сложно. Никакого холодного расчета. Я просто рассказал.

— Вы не одобрите, — сказал я. — Я доделал то, что оставил Джордж.

Они слушали, забыв про горошек с лазаньей (Итальянское блюдо, разновидность макарон.).

— Итак, вы видите, — сказал я под конец, — дело еще не закончено. Пути назад нет, и нечего жалеть о том, что лучше бы я этого и не начинал. Я еще не знаю, что хочу сделать дальше... но я попросил разрешения пожить здесь несколько дней, потому что в коттедже я себя в безопасности не чувствую. И я не собираюсь жить там постоянно, пока не узнаю, кто хотел меня убить.

— Ты можешь так и не узнать, — сказала Клэр.

— Не говори так, — резко перебила Саманта. — Если он не узнает... — Она осеклась.

— То я не буду знать, как защищаться, — закончил я за нее.

— Может, полиция... — сказала Клэр.

— Может.

Остаток вечера мы провели скорее в размышлениях, чем в депрессии, да и новости из Суиндона были добрыми. Легкие Джереми отошли от паралича. Он все еще дышал через трубку, но за последние двадцать четыре часа наметилось значительное улучшение. Строгий голос, зачитывавший бюллетень, звучал устало. “Могу ли я поговорить с Джереми?” — спросил я.