Ничего вокруг. Только он сам, только его разбухшая, непомерная голова - будто гигантский, занимающий весь мир зал. Пустынный и всеми оставленный, никому не нужный и совершенно темный зал - омертвевшее пространство. "Вот так сходят с ума, - тоскливо подумалось Сашке, - как все просто и незатейливо, без предупреждений и симптомов. Бац - и готово!"

И еще он ощущал странное раздвоение. Он был одновременно и непомерным, чудовищно огромным залом, и кем-то жалким, крохотным, сиротливо притаившимся на полу в этом зале. Такое раздвоение в сознании окончательно убедило Сашку в том, что дела его плохи. Но предпринимать что-либо он не собирался. Да и что он мог предпринять?

Время шло, но глаза к темноте не привыкли, мрак не рассеивался. Зато появились первые, неясные, словно выплывающие откуда-то издалека, из-под сводов зала звуки. Что-то слабо потрескивало, шуршало. Чуть позже ему показалось, что он слышит как сквозь вату невнятные, переругивающиеся голоса. Сашка затаился, насколько это можно было сделать в его положении, стал прислушиваться. Голоса приближались - в зале кроме него были еще двое, теперь это различалось довольно-таки определенно. Но ведь зал был его головой! "Что они тут делают, откуда?! - Сашка разволновался. - А может, я уже в психушке, может, это?.." Ему захотелось заорать на непрошеных гостей, затопать на них ногами, выпихнуть вон. Но ничего он сделать не мог. Оставалось лишь ждать своей участи и радоваться, что хоть что-то ощущает, а следовательно, и надежда какая-никакая есть.

Голоса становились разборчивыми, можно было уловить даже отдельные фразы:

- ...семнадцать - тридцать один - на дубль. Левую двести шестую врубай да проверь подсвязь, - бубнил один.

- Учи ученого, - хрипло откликался другой, - двести шестую снял.

Снова что-то треснуло, зашуршало. Сашке даже показалось, что его кольнуло, будто легким разрядом ударило. Что они тут вытворяют?! Он чувствовал приближение незнакомцев, так вольно орудующих в его залеголове.

- Руби двести четырнадцатую, - равнодушно пробубнил первый.

- Готово, - отозвался второй, хрипатый. Помолчав, добавил: - Ну, чего, пошли, что ль?!

- Успеется еще, ты не халтурь! Чего там с техдокументацией? Отмечаешь?!

Сашка не разобрал ругательства хрипатого. Опять что-то у него в голове щелкнуло, треснуло. Опять кольнуло.

- Кто вы? - робко спросил он. И голос его прозвучал столь же странно, как и голоса незнакомцев, - как-то внутренне, беззвучно, как звучит в мозгу человека мысль.

- Не твоего ума дело! - отрезал хрипатый. - Ишь чего захотел, ты погляди!

От неожиданности Сашка опешил, он не рассчитывал получить ответ. И потому на грубость вовсе не обиделся. Даже обрадовался чуть-чуть - возможность обоюдного контакта сама по себе воодушевила его.

Темнота не давала разглядеть, чем же занимаются незнакомцы. Но Сашка каким-то неведомым чутьем чуял, что они не просто копошатся и переругиваются, а делают некое вполне осмысленное дело. Вот только какое?

- Как же не моего?! Ведь вы-то здесь, во мне! Что же, и спросить нельзя?! - взмолился Сашка.

- А чего тебе знать, балбес? Все едино память отшибет, чего ты любопытный такой, мать твою! - скороговоркой прохрипело совсем близко.

- Да ладно тебе, - оборвал скороговорку первый, занудный, - чего набросился?

Он помолчал немного, потом, обращаясь уже к Сашке, добавил:

- Из ремонтной службы мы, стало быть, слыхал? То-то, не слыхал. Параллельный мир, стало быть. У кого если мозги набекрень, так вправляем. Навроде вашей "Скорой помощи", со спецуклоном.

- Ой-ой, разговорился перед... - хрипатый выругался матерно. - Давай-ка пробу лучше. Позиция один - ноль! Пошел!

На этот раз Сашку кольнуло чувствительно, аж передернуло.

- Э-эй! - прокричал он. - Да вы что?! У вас же цивилизация! У вас общество гуманным быть должно, вы что делаете!

- Ученый больно! - хрипатый ехидно рассмеялся.