– Это была не моя вина, – сказала я Первому Ангелу как будто в миллионный раз.

Этим вечером мы одни сидели в садовой библиотеке. Все остальные солдаты были заняты, а Арине наконец то хватило здравомыслия прилечь и вздремнуть.

– Не твоя вина, – Никс очень медленно покачала головой. – Это ты так говоришь.

У ангелов был вспыльчивый нрав и очень хорошая память.

– На тот дирижабль напали монстры, – сказала я ей. – Много, много монстров.

– Ты также разбила дирижабль всего спустя месяц после вступления в Легион.

– Это была не я, – запротестовала я. – Куча сумасшедших мстительных оборотней взорвали бомбы по всему дирижаблю.

Моё оправдание явно не произвело впечатления на Никс.

– Если так подумать, ты разбила каждый дирижабль, на котором летела.

– Неправда. Я не разбила тот, на котором мы с Неро как то раз летели в Чистилище.

– Если ты про тот раз, когда вы с Уиндстрайкером отбились от рук и тайком пробрались в Потерянный Город, Пандора, то ты вовсе не способствуешь оправдательному приговору.

А я и не знала, что предстала перед судом.

– Ну, в итоге же всё сложилось хорошо, – сказала я, с улыбкой пожав плечами.

Никс раздражённо покачала головой, затем вышла из комнаты, оставив меня одну в садовой библиотеке. Я была практически уверена, что раздражение Никс вызвано не столько моим явным талантом в крушении дирижаблей, сколько тем, что она застряла здесь.

Разговаривать стало не с кем, и я вернулась к вязанию. Поскольку мне не разрешалось бросаться в опасные ситуации или подвергать себя физическим нагрузкам, я решила, что мне нужно новое хобби. Что то безопасное. Что то, что сопровождалось бы одобрением Легиона для беременных ангелов.

Я бы выбрала словесные перепалки, но это не всегда безопасно, особенно если оппоненту не понравятся мои слова. А ещё перепалками невозможно заниматься в одиночестве. Не всегда рядом имелся кто нибудь, особенно в такое время суток. Я глянула на часы. По местному времени было два часа ночи, но мой разум слишком бурлил, чтобы спать.

Стэш ждал в коридоре, прямо возле входа в комнату. Он оставался верен своему слову защищать меня. Я могла бы препираться с ним, но в последнее время он был весьма молчаливым. Он спал ещё меньше, чем я.

Поскольку перепалки исключались, я взялась за вязание. Матери полагалось уметь вязать. Я прочла это как то раз в книге.

За одним из растений в горшке раздался шорох движения.

– Это очаровательно, милая.

Я подняла взгляд от вязания и увидела, что Грейс садится рядом со мной на диван.

– Чем это будет, когда ты закончишь? – она посмотрела на мой вязальный проект.

– Я ещё не уверена. Может, комбинезончик. А может, детский носочек.

Раздался ещё один шорох движения.

– Это две совершенно разные вещи, – сказал Фарис, садясь по другую сторону от меня. – Ты не можешь просто начать вязать и потом решить, что ты сделала.

Я продолжала вязать, не позволяя его кислому настроению испортить мой проект.

– Почему нет?

– Потому что так не делают, – сурово ответил он. – Надо строить планы. И придерживаться их.

– Именно так я и сделаю. Я запланировала связать что нибудь. И именно этим я и занимаюсь.

Фарис выглядел так, будто из его ушей вот вот повалит пар. Он поистине не мог выносить мой хаос.

Я лишь любезно улыбнулась ему.

– Я буду импровизировать в процессе.

– Это определённо оригинальная идея, – сказала Грейс Фарису.

Он издал презрительный звук.

– Это безответственно.