– Договорились, Захар Сосунович, – вздохнул Абрам Мульевич.

– Ну, и хорошо, – Плодожоров умиротворенно огляделся. – Водочки не желаете? Я угощаю.

– Нет, – отрицательный ответ дался потомственному халявщику Кугельману с трудом, но он переборол себя. – Я спешу...

– Как хотите, – оперативник допил свою водку и встал. – До встречи.

– До свиданья, – буркнул Кугельман, решивший было поменять свое отношение к предложению о выпивке, но не успевший это озвучить и теперь сожалевший об упущенном шансе, и первым вышел из кафе...

Когда покачивающаяся фигура поддатого майора скрылась в толпе спешащих по своим делам людей, коротко стриженый здоровяк открыл глаза, посмотрел на окружающих совершенно трезвым взглядом, встал и двинулся на улицу, на ходу доставая из кармана трубку мобильного телефона.

Гугуцэ задумчиво охлопал себя ладонями по бокам, обнаружил в кармане пиджака ключи от серебристого внедорожника «Lexus LX 470», стоявшего у парадной лестницы его трехэтажного кирпичного особняка, поцеловал жену и потрепал по холке подросшего мастино-неаполитано, заслужившего, наконец, гордое погоняло Громщик. Супруга, правда, была не совсем довольна собачьей кличкой, но Гугуцэ разъяснил ей, что прозвище молодого пса полностью соответствует его характеру и повадкам – Громщик действительно иногда тырил бутерброды прямо из-под носа хозяина, что было весьма и весьма небезопасно.

Напоследок бизнесмен Борис Евгеньев заглянул в комнату старшей дочери, сидевшей за уроками, умилился, глядя на то, как она старательно что-то выводит в толстой тетради, чмокнул в затылок и наставительно произнес:

– Крючки пиши аккуратнее, Лизонька. А лучше – возьми разлинованный лист. Нас так учили...

– Это интегралы, папа, – вежливо ответила дочь.

– Да? Хм, – Гугуцэ вспомнил, что Елизавете совсем недавно стукнуло пятнадцать лет, и подивился тому, как летит время. – Ну, тем более...

– Хорошо, папа, – невозмутимо отреагировала почтительная дочь. – Ты сегодня поздно вернешься?

– Не знаю, Лизонька, – Борис почесал пятерней в затылке. – А что?

– Я хотела подружек пригласить.

– Так приглашай, о чем речь! – удивился Гугуцэ. – Гости в дом – счастье в дом!

– Хорошо, папа, – кивнула Елизавета Евгеньева, надеясь на то, что главу семейства, как в прошлый раз, когда она устроила маленькую вечеринку, не принесут в дом два веселых бритоголовых верзилы со странными именами Пых и Тулип, и не положат бесчувственное тело прямо на стол в гостиной, откуда то под утро с грохотом свалится.

Сотовый телефон «Ericsson T39s» разразился трелью, в которой искушенное ухо тут же определило бы первые такты известной среди правильных пацанов песни «Эй, ментяра, продерни в натуре...».

– Да! – Горыныч поднес трубку к уху. – А, Димон! Здорово! Да, тут он... Ага... Ага... Так... Ага... Передам... Тебе того же! Ждем! – Даниил повернулся к Рыбакову. – Гоблин через час будет. Записал разговорец... Завтра этот пархатый штрих с мусором оэрбэшным в десять встречаются. В «Семисвечнике»...

– Так, – Денис прервал свою беседу с Кабанычем, которому он объяснял тонкости изготовления муляжей малогабаритных ядерных зарядов. – Это хорошо. Офис мы Кугельману нафаршировали, базар явно в кабинете будет, а там аж три «жучка» стоят. Про израильских контрагентов подробного разговора не было?

– Не, – Горыныч покачал головой.