– Почему?

– Да потому что при смешивании эм-пэ-вэ и керосина образуется эмульсия. Она нестабильна, но сама по себе не загорается. Необходима искра, огонь или некий катализатор.

– То есть, – задумался Денис, – нужно поднести к дефектной торпеде зажигалку?

– Примерно так, – глава семейства допил вино и вгрызся в яблоко. – Сия картина совершенно фантастична... Сложно себе представить, чтобы матросы и офицеры в первом отсеке «Мценска» лезли к протекающему изделию с факелами и спичками. Они ж прекрасно знали, что в торпеде, чего нужно опасаться и как предотватить возгорание. К тому же, это не гидразиновое изделие, высокой температуры и массового отравления по всей лодке не было бы.

– Гидразин – это что такое? – заинтересовался Рыбаков-младший.

– Азотистый аналог этана, – разъяснил Александр Николаевич. – В молекуле два атома азота, связанных между собой. В общем, это химреактив, в частности использующийся как горючее для реактивных двигателей. Сейчас, в основном, применяют даже не чистый гидразин, а его метильные гомологи – метилгидразин и диметилгидразин в смеси с тетраоксидом азота. Вот они могут самопроизвольно вспыхнуть. Сам же гидразин разлагается только при контакте с нагретым металлическим катализатором.

– Погоди, это для меня сложновато, – засмеялся Денис.

– Ничего сложного, – доктор химических наук поправил очки. – Соединение давно известно, его свойства неплохо изучены... У нас есть торпеды и ракеты на гидразине, но на «Мценске» таковых не было. Если бы речь шла о «Шквалах», я бы еще с известной натяжкой согласился с выводами экспертизы. Но только в части внезапного пожара, а не взрыва... Сейчас же всё это выглядит безумным лепетом кучки дилетантов. Непонятные взрывы, самопроизвольные пожары, взявшееся неизвестно откуда дикое давление, детонации одних боеголовок и сохранность других, расположенных совсем рядом с гипотетическим «эпицентром» взрыва, продолжающееся активное горение после заполнения отсека водой и прочая лабуда. Так не бывает. Объяснение процесса «сложными физико-химическими реакциями», – Рыбаков-старший ткнул пальцем в отмеченный им абзац статьи, – это попытка ввести всех в заблуждение, уйти от прямого ответа по существу. Ибо по существу сказать нечего. Да и характер разрушений во втором отсеке не похож на взрывное воздействие. Можешь мне поверить.

– Тогда на что он похож?

– Вероятнее всего, все эти разрушения произошли от удара лодки об дно. Сорвало кое-какие механизмы, где-то могли возникнуть локальные пожары... Приплюсуй к этому повреждения при распиле корпуса, когда отделяли первый отсек, и неизбежные мелочи, пока «Мценск» полтора года лежал под водой. Рыбки, крабы...

– Рыбки и крабы вряд ли чему-то там навредили, – не согласился Денис.

– Вот это ты зря, – усмехнулся Александр Николаевич. – Всё дело в количестве и продолжительности времени воздействия. Рыбки объедали трупы, крабы тоже копошились в поисках разной органики, которой там было немало. За год много чего можно разворошить...

– Тогда что на самом деле случилось, если не взрывы торпед?

– Скорее всего, нечто комплексное. Пожар, срочное всплытие, удар об свой же тяжелый корабль или уход от столкновения, и носом в дно... Хотя, может, и без пожара. Пошли на поверхность, чтобы продуть отсек, в котором стала травить торпеда, и влетели под флагман того самого ОБК, по которому должны были через час или два пулять практической. Флагманом там был «Адмирал Молотобойцев», авианесущий крейсер. Шестьдесят пять тысяч тонн водоизмещением, боковые стабилизирующие кили по метру, да в толщину сантиметров по тридцать.