Из «опеля» вывалились Кугельман и Пейсиков, покрутили головами, осматривая окрестности, и синхронно достали трубки мобильных телефонов.

Распахнулась дверцы «сузуки» и к Абраму с Иудой присоединилось главное действующее лицо сделки – Аарон Гуревич, сопровождаемый своими непременными прихлебателями – Натаном Хитруком и братьями Шимесами – Левой и Мойшей.

До своего убытия на землю обетованную Гуревич успел закончить ленинградский «кулёк», поработать младшим администратором в Мюзик-Холле, заведующим гримерным цехом на «Ленфильме» и инструктором горкома партии по вопросам работы с молодежью, получить «засракуля», пройти свидетелем по семи уголовным делам о хищении материальных ценностей, дважды отлежать в больнице после встречи с верными кунаками обманутых Аароном партнеров, разочароваться в семейной жизни с русской женой и побегать от исполнительных листов по алиментам от трех любовниц, коим страстный Гуревич заделал по киндеру.

Хитрук тоже перебрался в Израиль после начавшихся у него проблем с правоохранительными органами, пытавшимися привязать Натана к дельцу о продаже военных технологий. Тогдашний директор ЛОМО Илья Иосифович Кацнельсон, впоследствии доросший до постов вице-премьера российского правительства и главы министерства по вопросами развития науки и промышленности, поставил торговлю секретами на широкую ногу, подключив к ней практически всех трудившихся на предприятии инженеров определенной национальности. «Пархатая кучка», как на ЛОМО именовали Кацнельсона со товарищи, почти что в открытую налаживала связи с иностранными фирмами, отправляла за рубеж кипы документации, привлекала для «аудиторских проверок» американские конторы и заявляла об «антисемитском синдроме» всякий раз, как им указывали на недопустимость подобных действий.

Братья Шимесы единственные в компании приобретателей ядерного устройства были коренными израильтянами.

Хотя и родились в семье эмигрантов. С детства Мойша и Лева страдали небольшим слабоумием, что, однако, не помешало им закончить среднюю школу и даже отслужить в армии, где они были приписаны к батальону аэродромного обслуживания в качестве сантехников...

Гуревич твердой поступью истинного хасида приблизился к гендиректору «Семисвечника» и повелительно взмахнул никогда не знавшей физического труда ручонкой:

– Давай, Абраша, звони...

– Э-э, – заблеял Кугельман, – это не я должен звонить, а мне...

Аарон посмотрел на часы и нахмурился:

– Ну, и почему не звонят?

– Н-не знаю, – потупился Абрам Мульевич.

– Наверное, у Фишмана часы отстают, – предположил Пейсиков.

Братья Шимесы недовольно засопели.

– Это не дело, – Гуревич окончательно помрачнел. – Как так можно вести торговлю?

– Русаки, – пренебрежительно сказал Лева Шимес. – Им только водку пить нравится...

– Фишман – не русак, – вяло отреагировал глава «Семисвечника».

Пейсиков сделал вид, что любуется окрестностями, и бросил взгляд на рощицу, где должны были сидеть приглашенные Цилей Моисеевной Ступор менты их девятнадцатого РОВД.

Наличие засады обнаруживалось сразу.

Опершись обеими руками о ствол сосны, на опушке в полусогнутом положении стоял отведавший «Харчемёта» оперуполномоченный старший лейтенант Скрипочка и активно травил, оглашая окрестности утробным рыком.

– Пора, – Денис взял мобильник и по памяти набрал номер Кугельмана. – Абрам Мульевич? Самуил беспокоит... Уже подъехали?.. Отлично... Деньги привезли?.. Замечательно... Тогда слушайте, куда вам дальше.