«Opel Senator» и «Suzuki Liana», переваливаясь на колдобинах, медленно съехали с гравийной дороги на разбитый, словно после недавнего артобстрела, проселок.

Перед глазами пассажиров этих двух машин раскинулась идиллическая картина почти деревенской жизни, лишь изредка нарушаемая приметами цивилизации в виде парочки спутниковых антенн-тарелок на коньках крыш, несущихся из дома на окраине садоводства звуками рэпа и возвышающимися среди кустов смородины и крыжовника биотуалетами с огромными белыми буквами WC на ярко-голубых дверцах.

По причине дневной жары фазендарии в большинстве своем сидели по домам и наслаждались кто прохладным винцом, кто телесериалами.

Справа от дороги, в трех участках от нужного Кугельману с Гуревичем дома лаборанта Фишмана, у сарая с просевшей чуть ли не до земли крышей копошились двое небритых мужичков, облаченных в камуфляжные штаны и выцветшие рубашки военного образца. У одного левая рука висела на перевязи. Мужички вытаскивали из сарайчика серые кривоватые доски и грузили их в кузов древнего микроавтобуса «Volkswagen Т-4» цвета гнилой вишни. По правде говоря, состояние у машины было аналогичным. Казалось, что еще пара досок – и микроавтобус со скрипом опустится на подломившихся шаровых опорах к земле, признавая свое поражение перед неумолимым временем.

Слева, скрытая от любопытных взоров густыми зарослями черноплодной рябины, гуляла компания механизаторов, употребляя внутрь местную самогонку и поигрывая в домино, стук костей которого о неструганную столешницу разносился далеко за пределы шести соток, ограниченных ветхим заборчиком.

Абрам Мульевич поерзал в переднем пассажирском кресле и посмотрел на пересевшего в «опель» Гуревича.

– Что? – недовольным тоном спросил Аарон.

– А они успеют?

– Успею, успеют, – прошипел Гуревич. – Тут ехать-то всего ничего...

Кугельман поежился.

Согласно плану, разработанному сразу после получения координат точки обмена товара на деньги, Плодожоров и остальные менты должны были расположиться на околице и ждать условного сигнала Гуревича, после чего, дав возможность покупателям отъехать на полкилометра, захватывать Фишмана с деньгами.

Генеральному директору «Семисвечника» такой расклад не очень понравился. Он предпочел бы, чтобы кто-нибудь из правоохранителей присутствовал непосредственно на сделке, но его мнение не было учтено. И теперь Абрам Мульевич чувствовал неприятный холодок между лопаток.

«Opel» и «Suzuki» остановились возле калитки, в десятке метров от которой возвышался раскрашенный во все цвета радуги одноэтажный фанерный домик.

– Начинается, блин, посадка пассажиров на экстремальный авиарейс «Тель-Авив – Москва», – пробормотал Гоблин и навел перекрестье оптического прицела на салон серой «Suzuki».

– Почему экстремальный? – шепотом спросил Гугуцэ.

– Потому что сорок минут полета будут проходить в зоне ответственности украинской ПВО, – просто ответил Чернов и дослал патрон в патронник винтовки.

Тулип беззвучно затрясся.

– Здравствуйте, Сёма, – убитым голосом сказал Кугельман и представил Рыбакову своих спутников.

Церемония знакомства длилась недолго.

«Лаборант Фишман» пожал вялые ладошки Гуревича, обоих Шимесов и приглашенного в качестве эксперта Натана Хитрука, и пригласил всех к врытому под сенью раскидистой сливы столу, опоясанному невысокими лавками, рядом с которым стояла какая-то накрытая холстиной бочка.

Иудушка Пейсиков и взятый в качестве водителя коммерческий директор «Семисвечника» Григорий Борухович Кац из автомобилей не вышли.