|
А это означает в свою очередь только одно — решение возвращаться — есть самое логичное и правильное. И решение это, по правде говоря, я принял уже тогда, как только увидел тех, кто, невзирая на чины и звания, бросил всё и приехал за тридевять земель лично за мной. Приехали, чтобы уговорить. Я, конечно, прекрасно понимал, что в столь дальнюю дорогу они отправились не по своей воле, а по воли партии, но это ни на йоту не умаляло их заслуг и трудов в такой практически невыполнимой миссии. Ведь уламывать они ехали не кого-нибудь, а того, от кого можно ожидать чего угодно. Одним словом, я решил пойти на уступки и дать себя мобилизовать на дела ратные!
— Хорошо, согласен, — сказал я, понимая, что тут главное не переиграть. — Что⁈ Это правда⁈ — не поверил Мячиков своим ушам. — Да, — скромно подтвердил я и, постаравшись показать всему миру, что хоть и сломлен, но не сдаюсь, чтобы все услышали, громко прошептал: — Я иду на эту жертву ради человечества. Члены комиссии ещё не успели проникнуться величием момента, как весь драматизм сцены был полностью испорчен вредным Кравцовым, который, булькая от с титаническим трудом сдерживаемого смеха, стал рассказывать всем, что меня после психиатрической лечебницы лучше отдать работать в цирк, где таким сатирам, как я, и место. Разумеется, такой навет меня возмутил. Не мешкая ни секунды, я собрался было вступить в дискуссию и в жарких дебатах доказать, что я не играю какую-то трагичную роль, а искренне и серьёзно переживаю за судьбу всего человечества, которое, не увидев вожделенный Т-2, очевидно, очень сильно расстроится. Однако вступить в невооружённую борьбу мне не дал уже Мячиков. — Прошу прекратить прения сторон. Васин согласился возвращаться и на этом вопрос закрыт, — он пододвинулся ко мне ближе и доверительным тоном произнёс: — От меня в Минкульте требуют срочного ответа. Они прямо сейчас сидят у телефона и ждут. Им нужен ответ на вопрос: у тебя есть сценарий для этого второго фильма про робота-убийцу или его нужно ещё написать? — Есть, — ответил я, решив отвечать односложно, потому как язык уже начал болеть от постоянных разговоров. — Но он хороший? Где он находится? В твоей московской квартире? — В голове, где ж ещё? — удивился я. — Что же касается качества, то без лишней скромности скажу, что он превосходный. — А когда ты его сможешь изложить на бумаге? — Как приедем — сразу же и займусь. — Гм, ну ладно. Так и сообщу, что займёшься в самое ближайшее время. — Сам себе кивнул новоиспечённый директор киностудии и указал на меня пальцем. — Но ты имей в виду — у тебя зелёный свет! Мы тебе поможем со всем, что только потребуешь. Найдём лучших писателей, сценаристов, режиссёров. Вообще всех, кто нужен, подтянем. Ты только скажи! — Спасибо, не надо! Тем более вы уже как-то подключали одного, — отверг я предложение начальства, вспомнив про одного хитрого писателя, который, решив примазаться к моей славе, написал бездарный сценарий продолжения на «мою» первую картину про киборга, а сам подумал:«Уж что-что, а сплагиатить „Т-2“, я как-нибудь сам справлюсь. Тем более что тот фильм является одним из моих любимых и помню я его весь буквально наизусть… Разве что… О, точно. Вторую-то часть в том будущем вроде как ушлые журналисты заспойлерили. Выдали в интервью замысел Кэмерона про „хорошего киборга“ ещё за полгода до выхода фильма на экраны, а уж тут я подключу сам всемогущий Комитет, чтоб никто, вот вообще никто до первого сеанса и не знал даже, что будет такая вот загогулина! И вообще у каждого кинотеатра будет милиционер дежурить, чтобы не разглашали стратегически важные детали сюжета!». — Без вопросов! Сам — так сам! — поднял обе руки, словно сдавался в плен, мой отныне непосредственный начальник, который по совместительству ещё был и потенциальным тестем, выдёргивая меня из пространных планов на будущее. |
