— Тебя как зовут?

— Саша, — ответил он тихо.

— Значит, тёзки. Так вот тёзка, ответь мне на один вопрос: ты хочешь, чтоб тебя в кинотеатре показывали?

— Да.

— Тогда уже отомри и делай то, что делают все остальные! При виде нас ты должен немного отойти в сторону, будто тебе страшно. Понял?

— Не совсем, — буркнул тот. — А почему страшно-то? Ты ж вроде бы не здоровый.

Спорить было бессмысленно, и я, махнув рукой, спросил:

— У тебя с собой в дипломате книжка какая-нибудь есть?

— Да.

— Вот встань сюда к окну, открой её и просто читай, — сказал я, решив проблему, а потом отошёл на исходную и рявкнул: — Готовы? Мотор!

И так было почти на каждом шагу. Оно, собственно, и не могло быть иначе, ведь массовку по какой-то необъяснимой причине мы с собой в последний момент решили не везти, объясняя это нецелесообразностью и лишним расходованием средств.

А ведь я предлагал набрать ребят с первого-второго курса ВГИК. Они хоть и начинающие, но уже какие-никакие, а труженики сцены. Им гораздо проще объяснить, что нужно делать в кадре, а что не нужно, чем обычному студенту, который ни сном, ни духом в киноискусстве не понимает.

«Вот и сэкономили… Зато теперь дорогущей киноплёнки на несколько километров больше истратим. Ведь каждый дубль — это десятки, если не сотни рублей», — думал я, сочувственно глядя на оператора, которому предстояло весь этот процесс снимать не по одному разу.

После обеда снимали в учебной аудитории. По сюжету Белла сидела у окна и смотрела на улицу. Марта уже вошла в роль, и всё шло как по маслу. Но тут случился курьёз: кто-то из студентов открыл форточку, и с улицы влетела ворона. Она пролетела прямо над камерой и по-хозяйски уселась на шкаф. Осветитель, высокий дядька из Москвы, выругался:

— Да чтоб тебя, птица!

А ворона каркнула в ответ и так уверенно уселась, что вся съёмочная группа и актёры разразились смехом.

— Стоп! — поднял я руку, останавливая съёмку. — Не гоним её. Снимем так. Пусть сидит. У нас кино немного с мистикой, а потому ворона будет вполне уместна. Только закройте форточку, чтобы она прямо сейчас не улетела.

И кадры получились хорошие. Ворона не подвела и всю сцену действительно выглядела так, будто бы являлась специально приглашённой актрисой. Глубокомысленно созерцала суету жалких людишек где-то под своим «троном», косила чёрным глазом на стрекочущую кинокамеру, не торопясь чистила перья, всем своим видом выражая презрение к мирской суете. После того как получилось достаточное количество дублей, открыли все окна и дружно выгнали новоиспеченную кинозвезду на улицу, на прощание помахав руками.

Та недовольно каркнула, подхватила с земли какую-то гайку и исчезла с ней за крышей соседнего здания, а Марта, взяв меня за руку, произнесла:

— Эдик, ты настолько всесилен, что у тебя даже птицы в подчинении.

Эдику оставалось только открыть от изумления рот от осознания того, насколько сильно влилась в роль Белла.

Во второй половине дня съёмочная группа вышла во двор, чтобы снять уличные сцены. В том числе и ту, где Белла впервые замечает Эдика на улице.

Я стоял под деревом, смотрел куда-то вдаль, Марта проходила мимо. Сняли всё со второго дубля. Почему со второго? Да потому что на первом дубле на меня после порыва ветра свалилась здоровенная берёзовая ветка.

Все, разумеется, тут же бросились ко мне с криками: «Как ты, Саша?»

Я был в порядке, и, как только чуть пришёл в себя, почесал шишку на затылке и изрёк:

— Ну что, товарищи, природа решила добавить нам неожиданных спецэффектов. А теперь давайте-ка снимем без них.