Первую пару часов я что-то выравнивал, вытаскивал перепутавшиеся нити, пытался понять хитросплетения, а потом потребовался первый допинг! Первый мана — кристалл очень быстро потерял свой заряд.

Рано.

Я ещё ничего не сделал и даже ни разу не притронулся к тем нитям, меж которыми вплетено Проклятие.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражные стёкла окон, давно сменился синевой сумерек, а я всё сидел, склонившись над мерцающим клубком магических нитей. Руки дрожали от напряжения — второй кристалл, выжатый до прозрачности, покатился по столу с глухим стуком.

— Слишком грубо, — прошипел я себе под нос, ощущая, как отражённое проклятие едким туманом оседает на пальцах.

Оно чувствовало мои попытки, сжималось, как плёнка, притворяясь хрупким, но стоило только потянуть темно-бордовую нить, вьющуюся змеёй среди золотых узоров, как она начинала пульсировать и вырываться из захвата моего силового жгута.

— «Живое», — понял я с внезапным холодком в груди.

Большинство проклятий — механизмы, слепые ловушки. Это же извивалось, подражало дыханию, училось и боролось за своё существование, как опытный и опасный магический паразит.

Третий кристалл пошёл, не самый ёмкий. Я снова поочерёдно окунаю ладони в глубокую миску с водой и вместо неё тут же появляется новая. Кто-то заботливо стирает со лба капли пота. А я начинаю работать быстрей. Плетения уже не столь густы и большая часть узлов распутана. Сейчас работаю в два щупа — жгута, а проклятие постепенно теряет силу и проворство. Под конец я и вовсе разошёлся, выхватывая сразу по две нити и тут же отправляя их в воду.

— Всё! — наконец-то закончив, откинулся на спинку стула и чуть подумав, всё-таки взял четвёртый камень, чтобы частично восстановить свой резерв Силы.

Добрую минуту сижу, покачиваясь и глупо улыбаясь. Славная работа получилась! Очень тонкая, можно смело сказать — филигранная.

— Владимир Васильевич, пойдёмте я вас за стол провожу, — слышу голос Александра из-за спины.

— Сначала умыться, — качаю в ответ головой, а потом долго, с фырканьем, полощусь в принесённом тазу с тёплой водой.

Хотел было подняться к себе, чтобы поменять мокрую рубашку, но понял, что вернуться обратно на первый этаж уже сил не хватит, не удержусь и прилягу «на минутку», так и оставаясь голодным.

Нет, так дело не пойдёт. Кастую на себя Восстановление Сил. И на несколько секунд замираю.

Во, теперь лучше, встаю, делаю пару неуверенных шагов, разминая затёкшие ноги, а потом уже довольно бодро плетусь в обеденный зал.

Меня ждут. Стол накрыт, но от супа я отказываюсь и пододвигаю к себе блюдо с запечённой уткой, отрываю ножку и едва слышным рычаньем начинаю её в темпе обгладывать. Затем вторую.

— Прошу извинить меня за непристойное поведение за столом, — сыто отваливаюсь на спинку, когда от утки ничего не остаётся, — Есть хотел до потери сознания.

Споласкиваю руки в принесённой миске и уже более спокойно обвожу всех взглядом.

— Владимир Васильевич, а у вас глаза красные! Ой, простите! — выпуливает Анна, и прижимает ладошку ко рту.

— Видимо сосуды полопались. Через день — другой пройдёт, — моргаю я несколько раз, чтобы убедиться — вижу всё хорошо и зрение не пострадало.

— С Яной всё в порядке? — неуверенно интересуется хозяйка усадьбы.

— Завтра — послезавтра уже точно несомненные улучшения увидите. Проклятие я уничтожил, но должен сказать, что сильный и опытный малефик его накладывал. Это кому же такому важному вы дорогу перешли?

— Пожалуй, мы после бала себя плохо почувствовали, — негромко произнесла Яна, появляясь в дверях зала.

— О, Яна Сергеевна, как вы себя чувствуете? — успел я первым задать вопрос, явно снимая его с губ родителей.