Среди непонятного — нынешняя позиция Клана Шуваловых. Надеюсь, они вдоволь натешились и забудут обо мне, а если нет — то повоюем. Дайте только совсем немного времени на подготовку.

Враги меня никогда не пугали — была бы магия, а уж я найду способ, как стать сильным и непредсказуемо опасным!

Опять же — план моего предшественника — съездить в родовое имение и разобраться, что же там случилось и на что он может надеяться, уже не выходит по срокам. Я почти две недели провалялся в больнице, никуда не торопясь и приноравливаясь к новому миру, практически исчерпав половину того срока, который был положен выпускникам училища на поездку к родным. Как я понимаю, теперь пора выдвигаться согласно полученному предписанию, если я не хочу привлечь к себе нежелательное внимание и начать службу с вопиющих нарушений.

Опять же, меня такое положение дел более чем устраивает. Оказаться среди тех, кто Владимира раньше не знал, а потом отбыть на новое место службы — что может быть лучше. Никакая мелочь теперь не вызовет подозрений, если я поведу себя не так, или изменю каким-то его бывшим привычкам.

Самое главное — магия в этом мире есть! Появилась она не так давно. Меньше века назад. Хотя, это официальная версия. На самом деле во многих легендах упоминаются могучие маги, а давность свершённых ими подвигов насчитывает не одну сотню лет.

Несмотря на то, что Владимир и был аттестован, как маг пятого разряда, что считалось замечательным результатом для молодого выпускника училища, его знания и способности меня огорчили. Даже самый плохонький первокурсник из моего бывшего мира по сравнению с ним выглядел куда более успешно, в магическом плане превосходя Энгергальрдта по всем параметрам, и зачастую, в разы.

Но хоть что-то парень умел, и то слава Илле, или слава Богу, как здесь принято говорить.

Энгергальрдт владеет магией, и это здорово!

Да, я мог бы подлечиться самостоятельно, однако пока предпочёл этого не делать, чтобы не спеша адаптироваться к новому телу и миру. Едино, на что я решился — парочка заклинаний, направленных на рост волос. Брови и ресницы обгорели, оттого выглядел я первое время не очень хорошо.

Пока же я старательно изучал все газеты, какие только попадали в руки, а когда разрешили ходить, то стал гулять по парку при больнице, и вскоре завёл знакомства. Сначала больше слушал, потом сам начал много говорить, нарабатывая разговорную практику. Знание языка мне досталось вместе с памятью реципиента, но знать язык и уметь живо и свободно общаться — это разные вещи.

В физическом плане тело парня выглядело весьма неплохо. Крепкий, выносливый, в меру ловкий и быстрый. Да, до идеала ещё далеко, но базовые характеристики уже хороши и обладают большим потенциалом роста.

Используя любой солнечный денёк я старался загорать, подставляя под солнечные лучи лицо и руки. Обгоревшая кожа быстро сошла, а целитель хорошо поработал, разгладив последствия ожогов. Но мой неестественно белый цвет лица и рук просто бросались в глаза. За неделю немного выправил положение, хотя первые дни чуть не обгорел, перебрав с солнечными ваннами.

Последние деньки в больнице порадовали. Я уже почти здоров, а тут ещё ко мне в офицерскую палату подселили штабс-ротмистра Павла Ивановича Стрелкова, прибывшего с переломом руки.

Вот уж с кем я от души наговорился, попутно узнавая у него все тонкости службы и правильную постановку себя в армейской среде.

Повезло, что ротмистр не был Одарённым, и не имел замашек сноба, так что беседовали мы с ним почти на равных, словно дальние родственники, где старший чисто по-дружески поучал младшего.

— Ну что, голубчик, завтра комиссией вас осмотрим, да на выписку, — слегка грассируя, объявил мне заведующий отделением после очередного осмотра, — Я бы вас ещё денька на три придержал, но вы же поездом поедете? Вот дорогой и отоспитесь.