— О как… — только и вымолвил Сергей Никифорович, тяжело плюхаясь обратно в кресло, — И действительно помогло ей ваше лечение. Я уж и забыл, какие у меня дочери подвижные и весёлые. А у вас, Владимир Васильевич, какие планы на день?

— Если я не сильно злоупотребляю вашим гостеприимством, то хотелось бы, пользуясь случаем, форму себе заказать. В Тамбове у меня не получилось, так может в Саратове успеют пошить, а лучше из готового что-нибудь подогнать.

— По вопросу вашего проживание лучше и не заикайтесь. Вы теперь самый дорогой гость в нашем доме! Да, и на будущее — если узнаю, что вы в Саратове были и не у нас остановились, то сильно на вас обижусь! А насчёт формы, так я сейчас же велю коляску запрячь, и Федот отвезёт вас, куда надо. Думаю, он сам вам и подскажет, где офицеры обшиваться изволят. Как-никак, всю свою жизнь по Саратову катается.

— Буду весьма признателен, — только и смог я сказать в ответ, дивясь про себя столь внезапно возникшим отношениям искренней дружбы.

— Но Савелия Павловича всё равно нужно спасать. Я ненадолго, задерживаться не стану, вернусь раньше, чем вам коляску заложат, — уже более уверенно поднялся с места счастливый отец, направляясь на выход.

Яна оказалась редкой непоседой. Как я понял, она и кузена, и сестру, и свою матушку успела разбудить. Так что к моему отъезду не только Сергей Никифорович успел вернуться, но и всё семейство за столом собралось.

Видом Яны и её матушки все восхитились по очереди, но под сурдинку, нет-нет да поглядывая на Анну, которая была бледна и казалось, дышала через раз.

— Александр, я могу поручить вам сегодняшнюю зарядку хотя бы двух камней? — спросил я у своего недавнего ассистента.

— Два точно осилю, но попробую больше, — чуть было не подскочил с места юноша.

— Больше не нужно. Завтра мне нужна будет ваша помощь во время лечения. Будет очень обидно, если вы сегодня перенапряжётесь и завтра окажетесь бесполезны.

— Владимир Васильевич, всё сделаю, — заверил меня студент, прижимая ладонь к груди.

— Тогда я вас покину, — оглядел я семейство.

— Обязательно постарайтесь вернуться к обеду! — захлопотала хозяйка, — И не вздумайте где-нибудь перекусить. Вам что больше нравится — осетрина или телятина?

— Лариса Адольфовна, уверяю вас, курсанты военного училища в еде неприхотливы. Так что не стоит ради меня что-то менять, — улыбнулся я, вспоминая, чем нас иной раз в столовой кормили.

Да и в госпитале меня разносолами не баловали.

А сам в очередной раз подивился, насколько хорошо я сжился с памятью реципиента. Прямо как своими собственными его воспоминаниями пользуюсь. И это славно! Меньше шансов оговориться случайно, а то и вовсе что-то непотребное исполнить.

Федот повёз меня в Старый гостиный двор. С его слов, именно туда сейчас въехали хорошие портные, когда половина лавочников сменили торговые места, перебравшись в новый, недавно отстроенный. Но кучер очень настойчиво рекомендовал посетить Блюмов.

Собственно, там мы в итоге и нашли всё необходимое. Этакий Военторг местного разлива.

Пока ехали, я осматривался. Почти весь Саратов застроен деревянными домами и избами. Каменных построек крайне мало. Над городом гордо возвышаются купола храмов, которых тут в достатке. Собственно, ближе к центру города картина начала меняться. Стали появляться вполне приличные особняки. Особенно мне понравилось здание Саратовского дворянского собрания. Его стиль был строг и лаконичен. Всё, как я любил в своей прошлой жизни. Эх, что вспоминать…

— Ваше благородие, что заказывать будем? — обратился ко мне приказчик большой лавки Медведицкого, найденной мной на втором этаже, которая специализировалась на военной форме.