Похоже, моя речь Самойлова не только не убедила, а ещё и во вред мне пошла.

Фельдфебель замкнулся и рожу такую скорчил, словно что-то тухлое съел. Глядя на него, и остальные хвосты прижали. Короче, не получился у меня разговор, как задумывал, не поняли меня, а жаль.

На следующий день я никаких испытаний устраивать не стал. Едино что — по утру оружие у всех проверил. И не зря. Две берданки, как тут эти винтовки обзывают, меня не устроили. Слишком уж их хорошо чистили… Если что, то толчёным кирпичом! Отправил фельдфебеля с бойцами к оружейнику, а сам посоветовал ему пока новые винтовки получить и пристрелять, мотивируя это тем, что две сданы в ремонт, откуда вряд ли вернутся.

Про столь варварский способ чистки оружия я узнал, покопавшись в памяти своего предшественника. И дело вовсе не в тупости армейцев, а в дымном порохе. То количество нагара в стволе, который он даёт, обычной паклей с маслом не очистишь. Нужны более радикальные средства. Вот только в инструкции по чистке винтовок не учли, что не только кирпич разный бывает, но и толочь его можно по-всякому. Постарался это объяснить. Дошло или нет, пока не знаю.

После утреннего осмотра отправил всех отдыхать и готовиться к завтрашнему выходу.

Если фельдфебель рассчитывал меня застать в постели, разморённого сладким сном, то фиг он угадал. Внутренний будильник, всё ещё настроенный на училище, поднял меня в половину шестого.

Успел с гимнастикой, с прокачкой того магического минимума, который я, как архимаг, посчитал пока достаточным, спокойно позавтракал и встретил Самойлова полностью готовым к выходу, и с револьвером на поясе.

— Десяток к выходу готов, — хмуро доложил фельдфебель.

— Квитанцию взял? — довольно весело поинтересовался я.

— А то, — с каким-то вызовом отозвался мой недовольный десятник.

Да, это нововведение. На месте пересечения зон ответственности нашей и соседней заставы стоит столб с ящиком. Мы обязаны положить туда свой квиток, а в ответ забрать и сдать писарю другой, который найдём в ящике. Вроде и не хитрая система контроля, зато действенная. Случись вдруг, где прорыв Тварей, и разбирательство прибывшего окружного комиссара выйдет простым и коротким.Чей квиток он не обнаружит, и не увидит его регистрации в журнале строгой отчётности, тот и окажется крайним, со всеми плачевными последствиями в их адрес.

Как по мне — отличная выдумка. Дисциплинирует. Но старые вояки ворчат, говоря, что им не доверяют.

Ну и побежали. До столба чуть больше восьми вёрст, если по карте. С учётом извилистости тропы, а заодно и спусков — подъёмов, под все десять может запросто набраться.

Вояки посматривают на меня снисходительно, но с изрядным интересом смотрят на кобуру.

Понятное дело, тут такого зверя, как Кольт ещё в глаза никто не видывал.

А я пока бегу трусцой вместе со всеми, и даже не использую магию. Самому интересно, насколько крепкое тело мне досталось. Так-то ни разу возможности его нормально испытать не было. То одно, то другое мешало. Зато сейчас самые настоящие полевые испытания, без всяких скидок.

После шести вёрст пробежки, понимаю, что новые солдатские башмаки — штука суровая. Дело вплотную к кровавым мозолям идёт.

Во время привала снимаю башмаки и осматриваю ноги. Так и есть. Стёр пятки до крови. Усаживаюсь по-турецки, прихватываю ступни руками и кастую на себя Малое Исцеление.

Пара минут, и я обуваюсь, не забыв активировать целительский амулет и поменять портянки на чистые и сухие. Краем глаза замечаю, как десятник обменялся взглядами с парой бойцов. Вроде, оценили мои действия и одобрили.

На первых Тварей мы нарвались через версту.

Боец, который шёл впереди всех, поднял руку.