Но как такое могло произойти?
Уже в пятый или шестой раз за день пальцы Пола прошлись по шее и затылку, нащупывая нейроканюлю, которой, как он знал, там нет, и вновь ощутили лишь пупырчатую от холода кожу. Он никогда не хотел обзаводиться имплантом, долго не поддавался этой моде и после того, как вживленные чипы появились у большинства его друзей, а теперь, похоже, кто‑то вставил его Полу не спросив разрешения – и одновременно ухитрился полностью замаскировать место физического размещения электронного органа.
«Как такое могло произойти? И почему? А самое главное – где, черт побери, я сейчас нахожусь?»
Пол размышлял об этом постоянно, но так и не приблизился к ответу. Он словно скользил сквозь пространство и время наподобие персонажа научно‑фантастического романа. Пол помнил, что совершил путешествие по Марсу, каким его описывали в детских приключенческих романах, потом по какой‑то искаженной версии «Алисы в Зазеркалье». Он повидал и другие невероятные места – подробности в памяти смазались, однако складывались в достаточно целостную картину, чтобы не быть обрывками увиденных снов. Но как такое оказалось возможным? Если кто‑то решил построить декорации и нанять актеров, чтобы полностью его одурачить, то подобная шуточка обошлась бы в миллионы – в миллиарды! – а Пол, как ни старался, так и не сумел отыскать ни единого изъяна во внешности и поведении любого из этих теоретических актеров. Не мог он также вообразить и причину, по которой кому‑либо захотелось бы угробить такие средства на ничтожество вроде него – музейного смотрителя без влиятельных друзей и особенных перспектив. И что бы там ни говорил голос из золотой арфы, все это очень уж настоящее, реальное.
Если только ему каким‑то образом не промыли мозги. Подобную возможность он исключить не мог. Возможно, какой‑то экспериментальный наркотик… но зачем? В той части его памяти, где мог затаиться ответ, все еще зиял провал, и никакая сосредоточенность не помогала пролить свет хоть на какой‑нибудь из оставшихся темных участков.
Бегает Далеко все еще сидел на корточках рядом с Полом, его круглые глаза под массивными надбровьями блестели от любопытства. Смущенный и раздраженный, Пол пожал плечами, зачерпнул горсть снега и стиснул его грубыми рукавицами, похожими на крабьи клешни. Промывка мозгов еще могла бы объяснить, почему он очнулся в замерзшей доисторической реке и был спасен совершенно реальными (внешне) неандертальцами – подобные костюмы и устройства для создания галлюцинаций обошлись бы не очень дорого. Но она не смогла бы объяснить абсолютно и бесспорно реальный и целостный мир вокруг него. Например, вот этот снег в руке, холодный, зернистый и белый. Или сидящего рядом незнакомца с непривычно чужим, но совершенно живым лицом.
Столько вопросов, но до сих пор никаких ответов. Пол вздохнул и выронил комок спрессованного снега.
– Сегодня мы будем спать здесь? – спросил он Бегает Далеко.
– Нет. Мы неподалеку от жилища Людей. И мы будем там еще до полной темноты. – Охотник подался вперед, нахмурился и уставился на рот Пола. – Ты ешь человеческую еду, Речной Дух. Все люди из страны мертвых едят?
Пол грустно улыбнулся:
– Только когда проголодаются.
Бегает Далеко шел впереди. Короткие мускулистые ноги несли его по снегу с поразительной легкостью. Как и все охотники, даже серьезно раненный Не Будет Плакать, он двигался с инстинктивной грациозностью дикого зверя. Остальные, хотя и обремененные теперь сотнями килограммов лосятины, шли следом с такой быстротой, что Пол уже запыхался, стараясь не отставать.
Он споткнулся о засыпанную снегом упавшую ветку и едва не упал, но идущий рядом охотник, не останавливаясь, подхватил его и удерживал, пока Пол не восстановил равновесие. Руки у неандертальца оказались твердыми и грубыми, как древесная кора. |