Ехал он туда не для того, чтобы остаться. Он просто хотел увидеть ее. И кое-что ей сказать. Куда он поедет потом – он сам не знал.

На душе у него было отвратительно.

Когда он увидел в полуденных лучах солнца какую-то тень между деревьев, подступавших к шоссе, он подумал, что это Нора.

У поворота дороги появился какой-то азиат. Он поднял руку, прося Джуда подвезти его. Джуд надавил на акселератор. Ему показалось, что этот азиат – вылитая копия того вьетконговца, которому он перерезал горло в джунглях.

«Ах, как бы мне хотелось попросить прощения у всех моих жертв! – подумал Джуд. – Но разве возможно получить теперь их прощение? Может быть, Лорри… нет, не простит, а просто поймет меня. Может быть, наконец, мы найдем общий язык. Может быть, она будет еще гордиться мною?

Я бы сказал ей, что они вышли на меня еще один раз после того пожара. Как обычно, я узнал об этом из гороскопа. Они не знали, как низко к тому времени я опустился. В августе восемьдесят четвертого я отправил им письмо, в котором было всего одно слово – „нет“!»

Конрад в Небраске оказался захудалым грязным городишкой. Там всего-то была пара сотен домов. Центральная улица была разрыта, асфальтированы были только несколько примыкающих к центру улиц; на проезжей части остальных был насыпан гравий. Захолустье. Но бар в Конраде все-таки был. У Джуда в синей сумке с рекламой авиалиний оставалось еще тридцать два доллара. Более чем достаточно на бутылку виски, а то и на две, но он пока подождет. Он сумеет заставить себя ждать.

Вагончик, где жила Лорри, стоял в четверти мили от других домов на восточной окраине городка. Садилось солнце.

У вагончика Джуда встретили голодные собаки. Не обращая на них внимания, он вылез из машины, повесил на плечо синюю сумку, подошел к металлической двери жилища Лорри.

И постучал.

Глава 23

Желтый пес

Уэс добрался до вагончика на окраине Конрада в Небраске в первой половине дня. Солнце пригревало. Небо было голубым. Весна.

Свою взятую напрокат машину Уэс остановил на шоссе метрах в ста от вагончика и осмотрел его в бинокль. Занавески на окнах были закрыты.

Вокруг дома бегали три пса. Один из них – с желтой шкурой – подбежал к двери вагончика и поскребся по ней лапами. Ему никто не открыл.

Уэс провел рукой по своему небритому подбородку.

На нем были черная ветровка, черные джинсы и черные кроссовки.

«Вид у меня не совсем официальный», – усмехнулся он.

На его боку висела кобура с пистолетом-автоматом. В самолете он выспался и сейчас был готов к чему угодно.

В вагончике никакого движения. Только вокруг него бегали псы. По виду – очень голодные.

Ровно двенадцать. Пора.

Медленно, не сводя глаз с двери вагончика, Уэс подъехал к нему.

Собаки залаяли на незнакомца.

Уэс поставил машину в трех метрах от двери и заглушил двигатель. В вагончике тихо. Занавески по-прежнему открыты.

– Эй, – закричал Уэс, не выходя из машины.

Ответа не последовало. Только желтый пес залаял.

Уэс вышел из машины, держа руку на кобуре.

– Эй, есть тут кто-нибудь?

Ответа не было. В воздухе пахло чем-то кисло-сладким.

Уэс сделал два шага к двери:

– Эй!

Он вдруг услышал доносившиеся из вагончика приглушенные голоса и смех. Там люди?

«Нет, – понял Уэс. – Это телевизор».

Он постучал в дверь.

Нет ответа.

Он снова постучал. Желтый пес залаял.

Уэс вытащил из кобуры свой пистолет и резко толкнул дверь.

Она распахнулась, и Уэс вошел внутрь.

Мухи, везде жужжали мухи. На кухне – гора немытой алюминиевой посуды, маленький холодильник, пустые бутылки из-под пива и вина.