— Счастлив за вас, — ответил Миша. Ситуация начинала его забавлять.

— Мы узнаем это от тебя, — сообщил голос.

— А чем вы будете меня пугать? — тоном капризного ребенка спросил Миша.

— Сейчас придем, и узнаешь.

— Ой, боюсь, боюсь, боюсь, — сказал Миша и жалобно запричитал в трубку. — Ну, не надо приходить, ну, пожалуйста! Не мучайте бедного мальчика. Я сам все расскажу. Только умоляю, не дайте умереть в неведении — что там такое происходит на этой студии? Слет нечистой силы?

— Не твое дело. Говори и не вздумай врать.

— Ну, я так не играю, — заявил Миша тоном Карлсона, которому не дали варенья. — Тогда можете приходить. Я как раз звоню друзьям, зову их в гости. Мы будем ждать.

— Ладно, уговорил. Там держат Яну Ружевич. Говори — где студия?

— Ого! Это начинает мне нравиться. Как я сразу не догадался? Марикова ощущалка, ну, конечно! Лучше места не найти. Ну, слушай: поселок Капитоновка, дом 13, через гараж вниз и прямо. Только имей в виду — конкуренты уже там.

— Какие конкуренты?

— Тебе лучше знать. Пришел некто, грубым шантажом вырвал у меня адрес и ушел. Так что торопись.

Миша повесил трубку и заторопился сам. То есть буквально в один миг принял решение и приступил к его выполнению. Ноги в руки, ляжки в джинсы, стопы в кеды, камеру в руки, фотоаппарат на шею и бегом марш.

Какой уж тут телевизор!

60

А милиция все еще отрабатывала связи Костальского. Правда, теперь уже Короленко не сомневался в целесообразности снятия людей с других дел ради этого, но все равно на раскрутку связей требовалось время.

Имя лучшего друга Эдика вычислить было нетрудно. Гену Кружилина знали и в таксопарке, и в студенческом кругу. Не знали только, где он сейчас — лето, каникулы, и не работает этот Гена нигде.

Сам Костальский другое дело — его работа ждет в любое время дня и ночи. Но график свободный, и понятие «прогул» Эдика не касается.

Его ждали в таксопарке и на квартире, но Эдик не появился ни там, ни там. К Кружилину тоже вломились, перепугав его родителей, но выяснили только, что дома он не живет уже давно, и где теперь — неизвестно.

Зато обнаружилась дача. И тут уже Короленко ругался непередаваемым боцманским матом (в молодости он плавал на каботажных судах по Северному Ледовитому океану), поскольку дача эта находилась в Русакове.

То есть имена преступников были, наконец, налицо.

Вопрос только, где они сами, эти чертовы преступники?

Короленко и его подчиненным очень не хотелось, чтобы имена похитителей Яны Ружевич попали в прессу раньше времени. Ведь узнав, что они практически раскрыты, преступники могут натворить массу глупостей, среди которых убийство заложницы — это цветочки, а ягодки могут быть куда похлеще.

Но у прессы оказались свои информаторы. Во всяком случае, местное телевидение передало в шестичасовых новостях, что по обвинению в похищении Яны Ружевич разыскиваются некие Эдуард Костальский и Геннадий Кружилин. И что якобы «Львиное сердце» уже вышло на след и вот-вот их возьмет, обставив милицию.

Услышав это сообщение, больше всех удивился Серебров, который только накануне вышел из изолятора временного содержания и думал теперь только о том, как бы побыстрее вернуться в Москву, где его агентство из последних сил пыталось бороться с обстоятельствами, неуклонно ведущими «Львиное сердце» к краху.

Но раз уж кто-то раздобыл и подарил прессе имена похитителей Яны Ружевич, остатки команды «Львиного сердца», работавшей по этому делу, не могли остаться в стороне. Серебров решил наличными силами организовать проверку по своим каналам, здраво рассудив, что милиция, занятая охотой, трогать частных сыщиков теперь не станет — стражам порядка просто будет не до того.