— И какой был ваш ответ? — спросил он.

— Я отказался, — произнес Бертран, неожиданно разозлившись. — Сказал, что не стану осквернять Святой престол, что не распущу Темпл — ведь его рыцари единственные еще сражаются за возвращение Иерусалима. — Он опустил голову. — Но в ответ мне было сказано — если я не повинуюсь воле короля, они убьют моего сына. — Его лицо скривилось. — Боже милостивый, они захватили моего сына! Проклятые ублюдки похитили его!

Друзья обменялись ошеломленными взглядами. Затем Уилл подошел к архиепископу, спрятавшему лицо в ладони.

— Где они его держат, ваша милость?

— В доме, который я для него купил, недалеко отсюда. — Бертран в отчаянии сжал руку Уилла. — Мой дорогой мальчик! Разве я могу им пожертвовать?! Боже! Не могу!

— И что было потом, когда они вам это сказали?

Бертран тяжело вздохнул.

— Они заставили меня подписать соглашение и обещали возвратить сына, когда я стану папой.

Уилл ненадолго задумался.

— Мы вам поможем. А потом вы окажете услугу нам. Когда придет время, вы не должны выполнять требования короля. Вы не только не распустите Темпл, но и будете его защищать. Кроме вас, это сделать некому.

— Нет! — Бертран ничего не соображал от ужаса и все повторял имя сына. Снаружи зазвонил колокол, слишком рано для службы полуночия. Видимо, служка поднял тревогу.

— Послушайте меня, ваша милость. — Уилл согнулся, заставив архиепископа посмотреть на него. — Раулю не причинят вреда. Вы будете вести себя так, чтобы Филипп ничего не заподозрил. А затем, когда сядете на трон, мы освободим вашего сына и король потеряет над вами власть.

— Вы освободите моего сына? — В глазах Бертрана вспыхнула надежда. — Вы можете это сделать? Так освободите его сейчас!

— Нет. Филипп должен быть спокоен. Рауль получит свободу, когда вы сядете на трон и станете полноправным понтификом. Тогда король уже ничему не сможет помешать.

— А Ногаре? — выдохнул Бертран, рывком поднимаясь на ноги, когда в коридоре послышались возбужденные голоса. Робер поспешно задвинул на двери засов. Через секунду в нее начали колотить кулаками. Бертран посмотрел на Уилла. — Я слышал, папа Бонифаций умер от расстройства после бунта в Ананьи, который устроил министр. И ходят темные слухи, будто к смерти папы Бенедикта тоже приложил руку Ногаре. Он способен проделать то же самое и со мной.

— Доверьтесь мне, ваша милость. И я спасу вашего сына.

— Хорошо, — пробормотал Бертран. — Хорошо.

Дверь в его покои с шумом распахнулась.

29

Замок Винсеннес, королевство Франция 9 апреля 1305 года от Р.Х.

Въехав в лес, Филипп погнал коня быстрее. Свита едва поспевала за ним. Проникающие между деревьями лучи солнца окрашивали изъезженную дорогу в золотистые тона. Филипп знал этот лес хорошо. Он здесь рос. Лазал с братьями на дубы и каштаны, учился верховой езде и охоте. Здесь он за много лет до Мейден выпустил своего первого сокола. Воспоминания о тех днях делали его свободным. Он на время переставал быть взрослым, быть королем, отодвигались назад все заботы. Филипп снова чувствовал себя молодым каждый раз, когда ехал по знакомой дороге к замку, оставив позади неопрятный шумный город.

А сегодня имелся еще один повод для радости. На нем не было противной власяницы. Филипп не надевал ее почти две недели, и кожа на спине начала заживать. Удачная поездка в Бордо ободрила его настолько, что он позволил себе короткую передышку. Ежедневное укрощение плоти с каждым месяцем переносилось все тяжелее. Нырнув в зеленые дебри, он наслаждался свежими лесными ароматами и пением птиц.