Носильщики уже не могли протиснуть паланкин в узкий проход, который гвардейцам удалось расчистить в давке. В паланкин полетели камни, на сей раз большие. Один угодил в голову носильщика, и тот упал. Паланкин сильно накренился. Его выровняли и понесли быстрее, но толпа ринулась вперед. Бертран мельком увидел, как королевский гвардеец несколько раз сильно ударил рукоятью меча по лицу одного мужчину. Брызнула кровь, и тот повалился под ноги неистовствующей толпе. Еще один упал, схватившись за лицо, потом еще один. Гвардейцы нещадно избивали людей в передних рядах, заставляя их отступить. Ломали руки, крушили челюсти.

В толпе началась паника. Топча друг друга, люди пытались пробиться назад. Стоявшие за ними оказались прижаты к стене, раздались стоны. Сидевшие на стене начали вытаскивать наверх своих родственников и знакомых. И стена не выдержала. В разных местах стали вываливаться и крошиться камни. Толпа все напирала, и стена наконец рухнула с невероятным грохотом, похоронив под собой людей. Воздух огласили вопли и стоны. Бертран зажмурился, всеми силами пытаясь отгородиться от ужаса. В желудке крутило, а перед глазами все время возникало лицо сына.

В окрестностях Бордо, королевство Франция 14 ноября 1305 года от Р.Х.

Поскользнувшись в грязи, Понсар чертыхнулся, прожевал хлеб, стряхнул крошки с подбородка и, оглядываясь, приблизился к амбару. Наступил конец дня, темнело, ставни в доме закрыли. Из амбара на него пахнуло мокрым сеном и навозом. В углу, примостившись на низком табурете, девушка доила козу.

Когда он вошел, она вздрогнула и повернулась. Начала вставать. Козы в загоне под сеновалом возбужденно заблеяли.

— Сиди, Мари. — Понсар жестом успокоил девушку и направился к шесту, на котором висела сбруя.

Мари продолжила свое занятие.

Понсар с улыбкой наблюдал, как она сжимает и тянет вымя, после чего в ведро струей бьет молоко. Добрая послушная девушка. Йоланда очень просила позволить ей съездить в Бордо за продуктами, но Жиль — ни в какую. Все девять месяцев только он один бывал в городе. И то редко. Несколько раз привозил продукты и еще встречал гвардейцев, присланных для подкрепления.

Понсар подошел ближе. Спина девушки напряглась, но она продолжала методично доить козу. Чувствуя нарастающее возбуждение, он подошел вплотную.

— Прошу вас, мсье, — прошептала Мари, отпрянув от его прикосновения.

— Молчи. Ты же знаешь, я этого не люблю. — Понсар погладил похожими на лопаты ладонями ее плечи и, подобравшись к грудям, принялся их алчно мять. — А теперь встань и повернись. — Мари с плачем повиновалась, а он, задрав тунику, принялся негнущимися пальцами расшнуровывать штаны.

Сзади негромко хрустнуло. Понсар замер и рывком развернулся, ожидая увидеть в дверном проходе Жиля или кого-то из гвардейцев, но там никого не оказалось.

Понсар неуклюже натянул штаны и посмотрел на Мари, затем приложил палец к губам, приказывая молчать. Конечно, рискованно приставать к девушке именно сейчас — если Жиль узнает, что он покинул свой пост, ему придется несладко, — но как быть, если желание обуревает? Понсар осторожно выглянул за дверь. Двор был пустой, в доме горели свечи, сквозь щели в ставнях виднелся свет. Он подумал, что, наверное, лучше прийти к девушке позднее, когда все будут спать, но после секундного колебания решил продолжить начатое и вернулся в амбар, на ходу стаскивая штаны.

Пронзительное блеяние коз заглушило тихие шаги у него за спиной.