Наконец вдалеке появилась девушка. Она шла в его сторону по слякотной дорожке. У него перехватило дыхание. Надетая поверх льняного платья облегающая белая туника подчеркивала ее рост и стройность фигуры. Ветер с реки трепал золотистые волосы, и она быстрым нетерпеливым движением откидывала их назад. Рельефные скулы на бледном лице подчеркивали крепкий подбородок, прямой, правильной формы нос и глаза, эти замечательные глаза. Облик дочери поражал Уилла своей знакомостью и одновременно незнакомостью. У него защемило сердце.

— Роуз!

Она резко остановилась. Он подбежал к ней, прижал к себе. Ее волосы пахли дымом камина. В последний раз Уилл обнимал дочь два года назад, но ему казалось, что много раньше.

— Я начал бояться, что ты не придешь.

— У меня были дела. — Она отстранилась, посмотрела на дворец.

Уилл молча разглядывал дочь. Он не ожидал, что она бросится к нему со всех ног и упадет в объятия. Нет. Их расставание было трудным, и за время скитаний у него не было возможности послать ей весть.

— Как ты? — произнес он нарочито бодрым тоном и немедленно пожалел, что задал такой скучный вопрос.

Роуз напряженно пожала плечами.

— Андреас заверил меня, что тебе здесь будет хорошо. Что королева тебя пристроит. — Уилл опустил глаза, не в силах смотреть на застывшее лицо дочери.

— Вот и прекрасно! — резко ответила Роуз.

Ветер поднял ее волосы, и она снова откинула их назад. В этот момент Уилл увидел на ее руке шрам от ожога. Она поймала его взгляд и быстро опустила руку.

— Тебе действительно хорошо здесь? — спросил он, сознавая, как беспомощно звучат его слова.

Она зло усмехнулась:

— Да, хорошо. Так что больше можешь об этом не думать. — Ее темно-голубые глаза зажглись гневом. — И не мучиться виной.

Превозмогая страдание, он положил ей на плечи руки. Как она выросла! Сколько ей сейчас? Семнадцать? Нет, в прошлом месяце исполнилось восемнадцать.

— Я знаю, тебе пришлось нелегко, но…

— Как только мы высадились на Кипре, ты меня оставил. И с тех пор мы почти не виделись.

— А что я мог сделать? — тихо произнес Уилл. — На корабле все считали, будто ты сирота, которую я спас, но на Кипре у меня не осталось выхода. — Он вгляделся в медленно несущую свои воды зеленую Сену. — Пришлось передать тебя на попечение рабби. — Уилл перевел взгляд на нее. — Мне грозило изгнание из ордена, если бы обнаружилось, что ты моя дочь. Это тебе известно.

Она снова усмехнулась.

Лицо Уилла отвердело.

— Я сделал все, что мог. У рабби тебе было хорошо.

— Да! А потом ты заставил меня приехать в Париж!

— Опять же вместе с рабби. Он собрался ехать, и тут ничего нельзя было поделать. К тому же великий магистр де Моле сразу, как его избрали, начал готовиться к поездке по странам Запада. Как я мог оставить тебя в Лимасоле одну. Париж — это совсем не плохо. Я знал, что Андреас, поставщик королевского двора, найдет для тебя достойную работу. — Уилл покачал головой. — Многим детям, потерявшим в Акре родителей, пришлось просить милостыню на улицах. Или хуже.

— Я их понимаю.